Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 207
Дотаций Министерства образования и местных властей не хватало – родители доплачивали за обучение. Однако в реальности платили не все, родители часто несли в школу не деньги, а что-нибудь из съестного: учителя нередко бедствовали.
Поначалу далеко не всех введение начального образования привело в восторг. Многие крестьяне были недовольны тем, что их дети должны ходить в школу, а не помогать родителям в поле. Плата за обучение ложилась дополнительным бременем на тощий крестьянский бюджет. Случались даже серьезные волнения: крестьяне разрушали и жгли школы. Но все-таки подавляющее большинство подданных Мэйдзи полагало: образование – благо.
Большинство новых начальных школ являлись наследницами «храмовых школ» – «тэракоя», которые появляются еще в XV веке при буддийских храмах. Школы размещались также в деревенских частных домах. Однако достаточно споро шло и строительство новых школьных зданий.
Японская политическая элита приступала к преобразованиям, имея достаточно надежную основу: весьма грамотное население, значительная часть которого хотела учиться и дальше. В этом отношении правительство Мэйдзи было солидарно с народом, совокупные инвестиции в образование равнялись расходам на оборону. В то время на Западе существовала только одна страна, где расходы на образование превышали оборонный бюджет. Это была Америка. Япония являлась «развивающейся» страной. Обычно в таких странах военный бюджет резко превышает бюджет образовательный. Япония стала исключением, и это был правильный стратегический выбор[94].
В школах новой Японии «настоящих» учебников поначалу не было. В качестве учебных пособий использовали «Приглашение к учению» и «Жизнь на Западе» Фукудзава Юкити, а также переводные книги западных авторов, иные из которых были столь плохи, что вряд ли стоило их переводить. Один из вариантов «Книги для чтения в начальной школе» представлял собой почти дословный перевод американского учебника «Wilson Reader». Это было похоже на курс «америковедения»: японские дети узнавали, что их американские сверстники играют в бейсбол и спят на кроватях. Знания же о жизни в своей стране они получали не в школе, а на улице и дома. В любом случае школа давала такие знания, в овладении которыми родители помочь детям не могли. Школа создавала «информационную солидарность» между поколением школьников, но она же создавала информационный и культурный разрыв между детьми и родителями. Если родители и ходили в свое время в «храмовую школу», то учили их там совсем другому.
Упражнение в письме
Не только многие учебники были европейскими. Теперь во всех школах сидели не на циновках, а за партами, девочки учились вместе с мальчиками. Уже одно это приучало воспитанников совсем к другому образу жизни[95].
Бумага была дорога, но японцы никогда не жили слишком богато – они привыкли к экономии, привыкли приспосабливаться и делать вещи долгосрочного пользования. В эту пору в школах часто писали на специальных дощечках из глинистого сланца с помощью стержня из высушенной глины, вставленного в металлическую трубочку. Затем вместо тяжелых и неудобных дощечек стали использовать и «вечную бумагу» – лист покрытого лаком картона, с которого легко стирались написанные тушью иероглифы.
Помимо чисто образовательных целей, перед школой стояли и другие задачи – государственной важности. Как уже неоднократно говорилось, правящая элита была озабочена конструированием японской нации. Одним из основных условий этого является создание общего для всего народа фонда знаний и памяти – все люди в стране должны уметь разговаривать на одном и том же языке, знать одни и те же факты, разделять одни и те же ценности.
Школьный класс
Несмотря на видимую простому глазу европеизацию, школа, естественно, оказалась все равно японской. Для заучивания азбуки учителя использовали стихотворение, которое приписывается буддийскому монаху Кукаю (774–835). В этом стихотворении встречаются все знаки японского алфавита. В переводе Н. И. Конрада стихотворение звучит так:
Красота сияет. Миг —
И увяла вся.
В нашем мире что, скажи,
Пребывает ввек?
Грани мира суеты
Ныне перейдя,
Брось пустые видеть сны
И пьянеть от них.
В этом стихотворении, которое каждый школьник был обязан затвердить наизусть, заключена непреходящая и горькая мудрость: все имеет свой конец, и с этим нужно смириться с самого начала. Прекрасное прекрасно именно потому, что оно проходит мгновенно. Школьники учились посюстороннему европейскому прагматизму, но не забывали и об относительности своего собственного земного бытия. Еще в школе японцы получали надежную прививку против чрезмерной улыбчивости и оптимизма.
Все иностранцы отмечали, что школьное дело поставлено в Японии очень хорошо. Но здания школ использовались не только для обучения детей. Школа была государственным учреждением, которое служило и для собраний взрослых. Например, именно в школах они могли знакомиться с правительственными указами. Чиновник зачитывал жителям очередное распоряжение властей, толковал его, после чего каждый прикладывал свою печать к ведомости. После этого никто не мог сказать, что он «не знал» об указе. В других случаях текст указа пускался вкруговую по домам. Но и здесь приложение печати было обязательным, хотя далеко не всегда смысл распоряжения оказывался понятен. Не все были грамотны, к тому же правительственные указы писались чрезвычайно трудным для понимания языком. Существовали и доски правительственных объявлений. Власти исходили из расчета – одна доска на 80 домов. Так подданные Мэйдзи узнавали о том, чего он хочет от них.
В токугавской Японии существовала весьма развитая по средневековым стандартам транспортная система. Сеть дорог и почтовых дворов покрывала страну. Однако колесный транспорт был запрещен, лошадей не хватало, из опасения мятежей сёгунат препятствовал строительству мостов, и переправы через реки превращались в мучение, дороги были по той же причине узкими. Почтовые дворы обслуживали крестьяне, мобилизованные по трудовой повинности, и они совершенно не были заинтересованы в том, чтобы пропускная способность дорог увеличилась. То, что считалось хорошим для прежних времен, оказалось полностью непригодным для новой Японии.
Это стало особенно ясно в результате войны с сёгунатом, когда правительственные генералы не могли осуществить быстрой переброски войск к месту боевых действий. Правительство прекрасно понимало, что без транспортной инфраструктуры никакая модернизация невозможна. Для того чтобы поспеть за Западом, требовалась скорость и еще раз скорость. Поэтому в июне в Токио была образована «Компания сухопутных перевозок». Ее создали на основе почтовой службы, действовавшей еще во времена сёгуната. Ее пешие гонцы занимались доставкой писем и посылок по тракту Токайдо, соединявшему Эдо и Киото. Новое правительство поручило компании организовать всеяпонскую государственную почтовую службу. При поддержке правительства «Компания сухопутных перевозок» поглотила более мелкие частные службы доставки и образовала общенациональную сеть. Доставка осуществлялась на телегах с конной тягой, а также запряженными в двухколесные тележки людьми и пешими гонцами-почтальонами. В нескольких городах частные компании организовали дилижансные службы. Однако недостаток лошадей и совершенно неприспособленные для колесного транспорта узкие и лишенные твердого покрытия дороги делали чрезвычайно актуальным развитие морского и железнодорожного транспорта. Все японские дороги этого времени можно отнести к классу «проселочных» – после дождя они делались непроходимыми для гужевого транспорта. Отсутствие средств и опыта строительства не позволяли быстро решить проблему. Поддержание в порядке старых дорог и строительство новых было заботой местных властей и жителей, основным средством колесного передвижения долгое время оставались рикши.
Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 207
