Та часть, которая к нам была ближе, покрыта лесом и кустарником; местами видны кокосовые рощи, над другим лесом возвышающиеся; мы приметили два малых отверстия, или входа в лагуну. Через один из оных несколько островитян перебирались вброд. Западная сторона, о которую разбивался бурун, ниже состояла из корального надводного рифа, на коем виден был растущий лес.
В 6 часов вечера за пасмурной погодой ничего не видали, кроме зажженных в двух местах огней на среднем мыса, где находится самая большая кокосовая роща, близ которой, конечно, островитяне живут в большом числе.
7 июля. Ночью мы держались на одном месте, под малыми парусами, но поутру, когда рассвело, увидели, что течение нас увлекло от берега, а как я имел намерение быть ближе к берегу, дабы увидеть жителей, то и лавировал к острову, но беспрерывный переменный и тихий ветер воспрепятствовал нам достигнуть северной оконечности острова прежде двух часов пополудни 8-го числа.
8 июля. Восточный берег от среднего мыса до сей оконечности также покрыт лесом, имеет несколько кокосовых деревьев, но менее, нежели от средней части к югу, по западному же берегу.
Лагуна у северной оконечности с западной стороны острова также сообщается с морем посредством малого прохода. Восточная сторона, противолежащая пассатному ветру, всегда омываема большим буруном и состоит большей частью из коральной гряды.
Подойдя к северной оконечности острова, я поехал на ялике на берег, взял с собой художника Михайлова и лейтенанта Демидова; лейтенант Лазарев отправился на катере, с ним были медико-хирург Галкин, лейтенант Анненков и мичман Новосильский. Все офицеры и гребцы вооружены на случай неприязненных поступков островитян. Когда мы подошли к коральному берегу, о который разбивался большой бурун, и, без опасения повредить гребное судно на подводный коралл пристать было трудно, на берегу к сему же месту сбежалось до 60 мужчин, число коих беспрерывно умножалось.
Некоторые были с бородами, волосы на голове у всех не длинные, а курчавые, черные; островитяне среднего роста, тело и лицо, загоревшие от знойных солнечных лучей, бронзового цвета, подобно как у всех островитян сего Великого океана; детородные части закрыты узкой повязкой. Все были вооружены длинными пиками, а некоторые в другой руке держали деревянную лопатку, коею, как и в Новой Зеландии, неприятелей бьют по головам. Женщины стояли поодаль у леса саженях в двадцати, также вооружены пиками и дубинами; с пупка до колен тело их обвернуто тонкой рогожей.
Лишь только мы приблизились, чтоб пристать к берегу, островитяне все с ужасным криком и угрозами замахали пиками, препятствуя нам приставать. Мы старались ласками, бросая к ним на берег подарки, привлечь и склонить их к миру, но в том не успели. Брошенные вещи охотно брали, а допустить нас к берегу не соглашались. Мы выпалили из ружья дробью поверх голов их, они все испугались, женщины и некоторые из молодых людей отступили подалее в лес, а прочие все присели. Видя, что сим никакого вреда им не делаем, они ободрились, но после при всяком выстреле приседали к воде и плескали на себя воду, потом дразнили нас и смеялись над нами, что им никакого вреда сделать не можем. Сие явно доказывает, что смертоносное действие огнестрельного оружия им неизвестно. Видя исходящий огонь из ружья, вероятно, заключали, что мы их хотим обжечь, для того мочили тело водой, которую черпали руками из моря.
Когда шлюп «Мирный» подошел и по сигналу пущено было с оного ядро из пушки в лес, выше островитян, все испугались, присели и мочили тело водой; женщины и некоторые молодые мужчины бежали и зажигали лес на взморье, производя длинную непрерывную линию ужасного огня с треском и сим прикрывали свое отступление на великое пространство. Из подарков они больше всего обрадовались колокольчику, которым мы звонили. Я бросил им несколько колокольчиков, предполагая, что приятный их звон установит между нами согласие; но лишь только приближались гребные суда к берегу, островитяне с ужасным криком от большой радости приходили в великий гнев.
Такое упорство принудило нас возвратиться. Упорство сие, конечно, происходит от совершенного неведения о действии нашего огнестрельного оружия и превосходства нашей силы. Ежели бы мы решились положить на месте несколько островитян, тогда, конечно, все прочие пустились бы в бегство, и мы бы имели возможность без всякого препятствия выйти на берег. Но, удовлетворив свое любопытство в довольно близком расстоянии, я не имел особенного желания быть на сем острове, тем паче, что хотя и представилось бы небольшое поле к изысканиям по натуральной истории, особенно по части кораллов, ракушек и несколько по части растений, но как я натуральной историей мало занимался, а натуралиста у нас не было, то пребывание на берегу мало бы принесло пользы.
Не желая употребить действие пороха на вред островитян, я предоставил времени познакомить их с европейцами. Когда мы от острова уже довольно удалились, тогда из лесу на взморье выбежали женщины и, приподняв одежду, показывали нам задние части тела своего, хлопая по оным руками; другие плясали, чем, вероятно, хотели нам дать почувствовать слабость сил наших. Некоторые из служителей просили позволения, чтоб островитян наказать за дерзость, выстрелить в них дробью, но я на сие не согласился.
По наблюдениям, широта острова оказалась 17°49'30''южная, долгота 140°40' западная. Самое большое направление на NO шестнадцать миль, широта – семь миль. Остров сей я назвал островом Моллера[141], в честь контр-адмирала Моллера-второго, который имел флаг свой на состоявшем под моим начальством 44-пушечном фрегате «Тихвинская Богородица». От острова Моллера, дабы прийти на широту 16°, я шел на N, склоняясь к О.
9 июля. Ночь была лунная; ветер тихий, от востока, и по мере уменьшения широты места нашего переходил в северо-восточную четверть.
В полдень мы были на широте 16°46'21''южной, долготе 141°1'54''западной, имели склонение компаса 6° восточное.
Теплота, по термометру, в тени доходила до 20,2°, в полночь – до 19°. Я не заметил, чтобы кто из служащих со мной жаловался на беспрерывную несносную жару во время плавания между тропиков.
10 июля. От полудня до шести часов утра следующего дня ветер непрестанно колебался, заходя и отходя на два и на три румба; я из сего заключил, что мы простирали плавание под ветром у неизвестных островов. Видели одного большого кита; уже давно не встречали китов.
При рассвете с марса нас обрадовали извещением, что на ветре открылся берег, и в самом деле увидели оный на ONO; по рассвете начали лавировать, дабы подойти ближе. Лейтенанту Лазареву, по просьбе его через телеграф, я позволил привести берег в полдень на О – для точного определения широты места.
