(12) Сиракузцы донесли римлянам, что Леонтины не желают повиноваться; договор не будет нарушен, если римляне начнут с ними войну, в которой и Сиракузы будут участвовать, но с условием: пусть по мирному договору Леонтины будут подчинены Сиракузам.
30. (1) Марцелл со всем войском отправился к Леонтинам, предложив Аппию напасть с другой стороны; он воспользовался настроением солдат, негодовавших на то, что товарищи их перебиты на стоянке во время переговоров об условиях мира. Город был взят с ходу. (2) Гиппократ и Эпикид, видя, что стены захвачены, а городские ворота разломаны, укрылись с малым отрядом в крепости, а ночью тайком убежали в Гербез[489].
(3) Сиракузцы выступили отрядом в восемь тысяч человек; у реки Мила на них наткнулся гонец, сообщивший, что город[490] взят; в остальном в его рассказе вымысел и правда были перемешаны: (4) убивали-де без разбора и воинов и горожан; в живых, он полагает, не осталось ни одного взрослого, город разграблен; имущество людей состоятельных роздано.
(5) Услышав такие страхи, отряд остановился, всех охватила тревога, и командиры – это были Сосис и Диномен[491]– стали совещаться, что им делать. (6) Ложная весть, устрашившая их, не выглядела пустой выдумкой, ведь действительно около двух тысяч перебежчиков были избиты розгами и обезглавлены.
(7) Но из леонтинцев после взятия города не обидели никого ни из воинов, ни из граждан, им возвратили все их добро, кроме расхищенного в первые суматошные минуты по взятии города. (8) Но солдат, твердивших те же жалобы на вероломное убийство их товарищей, невозможно было заставить ни вернуться в Леонтины, ни дожидаться более верных известий, никуда не уходя.
(9) Преторы видели, что солдаты вот-вот перестанут им повиноваться, но скоро образумятся, стоит лишь убрать застрельщиков. (10) Они повели войско в Мегар[492], а сами с немногими всадниками отправились в Гербез, надеясь, что среди общего переполоха город будет им выдан, (11) Замысел не удался; решили действовать силой и стали лагерем у Мегары, рассчитывая осаждать Гербез всем войском.
(12) Гиппократ и Эпикид, видя, что надеяться не на что, приняли решение не столь безопасное, как казалось сперва, но единственно возможное: вручить свою судьбу в руки воинов, к ним привыкших и негодовавших на убийство товарищей, о котором дошла к ним молва. Они пошли навстречу войску.
(13) В его первых рядах случайно оказались шестьсот критян, служивших под их командой при Гиерониме и помнивших благодеяние Ганнибала: взятых в плен после битвы у Тразименского озера (они служили в римских вспомогательных отрядах), он их отпустил.
(14) Узнав критян по их знаменам и оружию[493], Гиппократ и Эпикид протянули к ним ветви маслины и другие знаки мольбы[494] и стали просить принять их, а приняв, не выдавать сиракузцам, которые и самих критян выдадут на казнь римскому народу.
31. (1) Им дружно прокричали: пусть не падают духом – и пообещали разделить их судьбу. (2) Между тем знаменосцы, а за ними и все войско, остановились, но почему – военачальники еще не знали. По рядам прошел говор, что Гиппократ и Эпикид находятся здесь, и все войско зашумело, явно довольное их прибытием. Преторы во весь опор понеслись к передним рядам.
(3) Что это, спрашивают они, за обычай у критян, откуда такое своеволие – вести беседы с неприятелем, без приказа преторов принимать их в свои ряды? Гиппократа велели схватить и заковать. (4) В ответ подняли крик сначала критяне, затем его подхватили другие; преторам стало ясно: если они будут настаивать, им придется плохо.
(5) Встревоженные, не зная, как быть, они велели войску вернуться назад в Мегары и отправили гонцов в Сиракузы известить о положении дел.
(6) Гиппократ, видя, что воины склонны ко всякого рода подозрениям, воспользовался хитростью – послал каких-то критян сторожить на дороге и затем прочитал солдатам будто бы перехваченное письмо: «Сиракузские преторы консулу Марцеллу».
(7) За обычным приветствием далее говорилось, что совершенно правильно он поступил, никого в Леонтинах не пощадив. (8) Но все солдаты-наемники друг друга стоят, и в Сиракузах покоя не будет, пока какие-нибудь чужеземцы из вспомогательных отрядов останутся там или в сиракузском войске.
(9) Поэтому пусть он постарается захватить тех, что вместе с сиракузскими преторами стоят лагерем под Мегарами; казнив их, он наконец освободит Сиракузы. (10) Когда это письмо было прочитано, все с таким криком схватились за оружие, что напуганные преторы в суматохе верхом ускакали в Сиракузы.
(11) Даже их бегство не прекратило мятежа; на сиракузских воинов напали и не пощадили бы их, если бы Эпикид и Гиппократ не воспрепятствовали неистовству толпы (12) – не из милосердия или по человечности, а чтобы сохранить для себя надежду на возвращение, чтобы солдаты были верны им и оказались заложниками; (13) наконец, чтобы такой заслугой и таким залогом обеспечить себе расположение родных и друзей этих солдат.
(14) Зная, что толпа легкомысленна и ненадежна, они нашли какого-то воина, из тех, что были осаждены в Леонтинах, и поручили ему привезти в Сиракузы известие, совпадающее с ложными вестями, полученными у Милы; пусть рассказывает о том, что вряд ли было, но выдает себя за очевидца и рассказом своим распаляет людской гнев.
32. (1) Этому человеку поверила не только чернь: рассказчика привели в сенат и рассказ его взволновал сенаторов. Они, люди основательные, открыто заявляли: очень хорошо, что римляне показали в Леонтинах свою жадность и жестокость. Если они вступят в Сиракузы, то поведут себя так же или еще хуже, потому что здесь есть чем поживиться.
(2) Единодушно решили запереть ворота и охранять город; не все, однако, боялись или ненавидели одних и тех же; военным и значительной части простого народа римляне были ненавистны, (3) преторы и немногие оптиматы хотя и были встревожены ложным известием, но перед близкой, надвинувшейся бедой держали себя более осторожно.
(4) Гиппократ и Эпикид стояли у Гексапила и через солдатских родственников вели тайные переговоры о том, чтобы им открыли ворота и позволили защищать общее отечество от римлян.
(5) Они уже входили через Гексапил (растворены были лишь одни ворота), когда вмешались преторы: сначала пугали своей властью и грозили, затем отговаривали веским словом и наконец, видя, что все впустую, стали, забыв преторское достоинство, упрашивать, чтобы не отдавали отечество в руки бывших приспешников тирана и нынешних развратителей войска.
(6) Возбужденная толпа оставалась глухой к уговорам. Действуя силой изнутри и снаружи, взломали все шесть ворот и впустили войско. (7) Преторы и сиракузская молодежь бежали в Ахрадину. Неприятельское войско увеличилось: в него вошли наемники, перебежчики и остатки царского войска в Сиракузах.
