в 8 вечера прибыл к нам командир одной из гвардейских батарей и сообщил, что его батарея идет нас сменять. Мы теперь, согласно приказу, который был чуть ли не месяц тому назад, возвращаемся в свою дивизию. Приятно расстаться с осетинами. Они сегодня ночью опять закатили здоровую стрельбу с криками по деревне, нас всех разбудили. Оказалось, что это они кого-то собирались обобрать, но это им не удалось. Пришлось наших солдат выслать на усмирение всей этой весьма неприятной истории.
20.07.1919. Встали мы сегодня в 9 часов, и не торопясь, двинулись в Полтаву. Остановились мы в центре города. Часа в 3 все офицеры батареи собрались в ресторане Чиновничьего сада, где хозяин собрания устроил нам обед с водкой. Случайно встретил в саду Колю Тарасевича. Он служил в каком-то советском управлении и остался в Полтаве. Говорит, что Борис Сазонов служит у большевиков в управлении инженерных войск. Ведь он собирался со мной ехать в Добрармию и имел возможность это сделать…
Вскоре после обеда пошли всей компанией в городской театр на балет. Балет под рояль в исполнении учениц школы Райской, сам по себе не представлял ничего интересного. Это еще совсем маленькие девочки исполнили довольно неважно несколько танцев и отдельных сцен. Но побывать в театре было особенно приятно. С грустью вспоминалось то время, когда я с Олей и Генрихом при совсем других обстоятельствах посещал московские театры. После балета пошли в тот же сад на общий ужин на открытой веранде. Выпили довольно основательно. Все разошлись в очень веселом настроении. Перед концом ужина наш край стола приказал подать порцию мороженого сидевшей недалеко от нас с выпившими офицерами даме, как будто довольно легкого поведения. Она взяла мороженое и начала есть. Офицер закатил ей сцену и начал бить посуду, что нам в этот момент замечательно понравилось; в общем, слегка разыграли эту компанию. Когда мы возвращались домой, то у меня на улице чуть-чуть не разыгрался скандал с одним выпившим капитаном, который первый задел меня. Кончилось дело тем, что он предложил пойти и выпить вместе, от чего я отказался. Ночевал я у Коли Тарасевича, так как за весь день не успел перенести своих вещей в реквизированный для нас номер гостиницы «Тулон».
21.07.1919. Попав в Полтаву, мы все сразу набросились на развлечения. Оно и понятно, если сказать, что с февраля месяца мы непрерывно были на позиции. Встал я сегодня не рано и попал прямо на обед с возлиянием в собрании. Вечером почти все собираемся пойти в кабаре с участием Кавецкой. Так как водка там страшно дорога, то нам выдали из собрания по 3/4 бутылки на человека, чтобы можно было взять с собой. Идя домой, я встретился с одним инженером, у которого было полбутылки спирту. На этом мы объединились, пошли в номер и под приличную закуску выпили. Сразу после окончания этой истории пошли в кабаре. Я был уже слегка нагрузившись. Ничего интересного не видели и обратили внимание только на Кавецкую, которая несмотря на свои 53 года всё еще хорошо поет и замечательно свистит. Столик получить было совершенно невозможно и, кроме того, в буфете совсем ничего не было. Мы с трудом раздобыли два столика, послали за своим поваром, яйцами и служителями и в кухне этого ресторана наладили себе «закусон». К этому времени раздобыли неизмеримое количество водки и прочно обосновались целой компанией во главе с полковником Самуэловым. Когда нам подали второй раз блюдо с яичницей, к нам подошли какие-то артисты местной труппы. Мы все встали и, перейдя на одну сторону нашего стола, начали с ними о чем-то говорить. В этот момент какая-то штатская компания налетела на наш стол и стала с большим удовольствием и аппетитом наскоро уписывать нашу яичницу. Случай, конечно, характерный для настоящего голодного времени, но он нам не совсем понравился, и полковник Самуэлов, схватив одного за шиворот со словами: «Это черт знает что такое», оттолкнул его из-за стола. После этого мы без особых приключений досидели до рассвета и разошлись по домам в таком состоянии, которое совсем не удерживается в человеческой памяти. Я опять ночевал у Коли, так как опять не успел перенести вещи в свой номер.
22.07.1919. Чувствовал себя довольно скверновато и только после купания в Ворскле отошел от вчерашнего окончательно. Днем в один из еврейских магазинов зашел какой-то пьяный поручик, набрал товару на 1240 рублей, а заплатить хотел только 240 и на этой почве устроил целый скандал. Я случайно проходил мимо, и хозяин обратился ко мне за помощью. Я прекратил это безобразие и отправил его к коменданту. После этого хозяева магазина, которые собрались к этому скандалу целиком со всеми родственниками и знакомыми, начали называть меня своим спасителем и избавителем. Приглашали пойти к ним обедать, выпить чаю с вареньем, покурить и т. д. и всё с такими чисто еврейскими привычками и обращениями: «А может Вы есть хотите, а может Вы чай пить хотите, зайдите пожалуйста к нам». Но я ни на что не соглашался.
Вечером решил уже не идти на симфонический концерт, на который собирались наши, а слегка отдохнуть. Разговорился с Колей Тарасевичем относительно его положения. Теперь застрявшие в городах бывшие офицеры принимаются к нам в армию не так просто, как раньше. Они все проходят через контрразведку и, кроме того, должны дать вполне точный письменный ответ на 5 предложенных им вопросов, среди которых есть один такой: «Почему названный офицер до сих пор не пробрался в Добровольческую армию». Причины этого должны быть выставлены вполне удовлетворительные и заслуживающие внимания. Это вполне правильно: каждый должен ответить за то, что он делал во всё это время.
23.07.1919. Вечером погрузились и уже ночью отправились в Люботин. Там мы получим распоряжение о дальнейшем нашем следовании и направлении. На станции встретил студента приема 1913 г. Ильина. Он мне сообщил, что человека 2–3 из нашего приема уже закончили в этом году. Сам он работает здесь, в Полтаве, на железной дороге и воевать, как будто, совсем не хочет. В Институте занятия совсем замерли, посещают их человек 5, не больше и то не всегда. Балловая система отменена, экзамены же можно держать каждую неделю, но заниматься некому. Несмотря на весь этот круговорот в Полтаве я успел все-таки сшить себе летний костюм из палаток. За время этой войны привык всё делать наспех. Хотелось бы хоть раз иметь в своем распоряжении достаточно времени, чтобы совсем не торопиться, а то такая
