Прошло несколько дней. Я побывал в театре, где играли Лёдя и Лена.
Лёдя был счастлив: его способности оценил новый директор и прибавил ему зарплату.
Лена порекомендовала истратить первую получку на угощение руководства театра и его ведущих актеров.
Совет был выполнен в одном из ресторанов, расположенных за городом на Фонтанах. Лёдя устроил ужин, на котором посчастливилось быть и мне.
Гости засиделись до утра и разъехались на извозчиках. А мы с Лёдей дождались первого трамвая: на конный транспорт денег уже не было.
И вот он подошел � этот желанный вагон. Мы влезли на заднюю площадку, где и остались. Уплатив за проезд, стали делиться впечатлениями о ночной встрече с друзьями.
Примерно на восьмой станции к нам присоединилась молодая работница. Она с интересом посмотрела на красавца в канотье � Лёдю и на меня, одетого в военную форму. В это время подошел кондуктор, чтобы получить с девушки за проезд. Она сунула руку в карман своего фартука, побледнела и прошептала:
��Ой! А иде ж мой кошелек?!
��Ты эти штучки брось!�� отреагировал кондуктор.�� Давай плати! А не то сдам тебя кому следует!
И тут Лёдя, достав последние гроши, царственным жестом протянул их кондуктору.
��Вот это другое дело! Скажи спасибо такому фраеру!�� пробурчал кондуктор, дал девице билет и ушел внутрь вагона. Мы остались на задней площадке втроем. И тогда девушка посмотрела на Лёдю и сказала:
��Спасибо, конечно! Но уж если вы такой порядочный� так отдайте кошелек тоже!
Отступлю от далекого прошлого и вернусь к предвоенным сороковым годам. На берегу моря � в очередной отпуск � встретились Иван Семенович Козловский, Леонид Осипович Утесов, молодой в ту пору Аркаша Райкин и я.
Лежим на пляже. Вдруг подходит Пашка Рязанский � администратор Утесова. Бледный как смерть, он сообщает ужасную новость: ему только что позвонили из Сухуми и сообщили, что гастролирующего там комика Владимира Яковлевича Хенкина укусил тарантул и Хенкин умер.
Мы трое � Козловский, Райкин и я � вскочили, ошарашенные этим страшным сообщением. А Утесов продолжал спокойно лежать.
