Слово за слово, и я, дабы развеселить компанию, рассказываю вышеупомянутый эпизод� Наступило неловкое молчание. Наконец, мой сосед по столу тихо сказал мне на ухо:
��Жених � грек!..
Возвращаюсь к событиям Гражданской войны.
В Баку мы пришли 28 апреля 1920 года.
Сергей Миронович Киров � член Реввоенсовета � приказал всем штабным работникам опечатать винные склады: интервенты и мусаватисты оставили огромное количество алкогольных напитков, в расчете на то, что вошедшие в город красные напьются и причинят местному населению много бед.
Меры были объявлены самые строгие: за распитие водки или вина � вплоть до высшей меры наказания.
Выполнив предельно точно свою задачу, я не удержался и для себя лично все-таки прихватил граммов двести абсолютно чистого спирта.
И он очень пригодился: в Баку тогда жили чудесные люди � мои добрые знакомые: Владимир Швейцер, опытный журналист, пишущий под псевдонимом Пессимист и уже в ту пору известный режиссер Театра миниатюр Давид Григорьевич Гутман.
У этих двух моих друзей имелась отличная закуска, но не было ни капли того самого�
Узнав, что я таковым располагаю, в номере гостиницы �Ориенталь�, где жил Гутман, был организован ужин. Мои товарищи пригласили трех очаровательных балерин из местного оперного театра, и я поставил на стол мои разбавленные 200 граммов.
Пир начался. Не успели выпить первую рюмку за встречу и закусить, как резкий стук заставил нас вздрогнуть!..
Хозяин так быстро открыл дверь, что я даже не спрятал злополучный графин с белым напитком.
На пороге стоял местный страж порядка, а за ним два наших красноармейца с винтовками наперевес.
�Господи!�� подумал я.�� Пройти живым войну и так бездарно погибнуть?! Да еще в двадцать лет!..�
И, опустив голову, стал ожидать своей участи: ведь приказ Кирова был предельно точен.
Местный, очевидно старший в этой команде � уже вынимал из кобуры свой маузер. Глядя на нас, он грозно спросил:
��Пьянка? Да?!
��Нет! Нет!�� залепетал Гутман.�� Нет!
��Тогда бардак? Да?!�� последовал не менее грозный вопрос.
��Да! Да!�� радостно закричал Давид Григорьевич.�� Вы же видите!�� Он указал на наших дам.�� Бардак!
