уже подписал заявление об отречении, Брежнев отказался от варианта с докладом Полянского на пленуме, как и от проведения на пленуме каких-либо прений. В ход пошёл запасной вариант. Я имею в виду доклад без убийственной фактуры, подготовленный в ближайшем окружении Суслова.
К слову: исходя из того, что с главным сообщением на пленуме ЦК о причинах смены руководства в партии выступил Суслов, историк Рой Медведев в своё время сделал вывод, что именно Суслов и организовал весь процесс по смещению Брежнева. Но с такой трактовкой не согласился Пётр Шелест. «Считаю, – заявил он как-то главному редактору газеты “Аргументы и факты” Владиславу Старкову, – что такая роль преувеличена. При Хрущёве Суслов не являлся вторым человеком в руководстве, как это стало при Брежневе. Доклад, с которым Суслов выступил на пленуме, готовил Полянский и другие товарищи. По идее с ним должен был выступить Брежнев или в крайнем случае Подгорный. Брежнев просто сдрейфил, а Подгорный категорически отказался. Тогда поручили сделать это Суслову. Если Шелепин, как утверждает Медведев, и принимал какое-то участие в подготовке материалов к пленуму, то Суслов до последнего момента не знал о предстоящих событиях. Когда ему сказали об этом, у него посинели губы, передёрнуло рот. Он еле вымолвил: “Да что вы?! Будет гражданская война”. Словом, сделали Суслова “героем”. А он не заслуживает этого. Решающая роль в смещении Хрущёва принадлежала Брежневу и Подгорному, и никому другому. Такова истина».
Это заявление Шелеста, сделанное Старкову, позже включил в книгу своих мемуаров «Те десять лет» Аджубей (по ней и приведена цитата: М., 1989. С. 291).
Но Шелест всё-таки недооценивал закулисную роль Суслова.
Да, на самом пленуме с предложением избрать Брежнева новым лидером партии выступил член Президиума ЦК Дмитрий Полянский. Оно сразу – без каких-либо обсуждений – было проголосовано. Все подняли руки «за».
Кстати, а имелась ли альтернатива Брежневу на тот момент? Безусловно. Я уже называл фамилию Подгорного, который имел огромные амбиции. Правда, в октябре 1964 года он сам не пожелал выдвинуть себя на главную роль, решив с годик или два подождать, пропустив вперёд Брежнева.
Но альтернативные варианты не исчерпывались фамилией одного Подгорного. Понятно, что осенью 1964 года мог быть выбор только из членов существовавшего на тот момент руководства. Так вот Аджубей полагал, что для партии и страны в ту пору полезней было бы новым лидером партии избрать Геннадия Воронова или Александра Шелепина, которые могли бы, к слову, устроить и Хрущёва. Он сам себя в мемуарах спрашивал: к кому бы Хрущёв отнёсся с уважением? И сам ответил: «Предполагаю, что такими людьми могли стать Геннадий Иванович Воронов, член Президиума ЦК, образованный, опытный, энергичный человек, руководивший Правительством Российской Федерации, и Александр Николаевич Шелепин, ведавший в партии и правительстве вопросами партийно-государственного контроля» (А. Аджубей. Те десять лет. М., 1989. С. 299).
Вернусь к пленуму. Конечно, он всех потряс, ведь в истории партии и страны открывалась новая страница.
«Сегодня был пленум ЦК КПСС, – записал уже почти в полночь 14 октября в свой дневник замминистра иностранных дел Владимир Семёнов. – По просьбе т. Хрущёва он освобождён от обязанностей Первого секретаря и члена Президиума ЦК КПСС и председателя Совмина СССР вследствие преклонности лет и по состоянию здоровья. Первым секретарём избран Л.И. Брежнев, председателем Совмина – А.Н. Косыгин. Докладывал М.А. Суслов. Н.С.<Хрущёв> сидел довольно осунувшийся, внезапно постигший реальность положения. После пленума ездил вместе с А.А.<Громыко> в Барвиху. По дороге говорили о событиях последних лет и о решениях пленума. Резонанс будет громадный, и последствия необозримые».
Когда пленум закончился, Хрущёву разрешили зайти в комнату Президиума ЦК. Он с каждым из членов высшего партийного ареопага попрощался за руку. С тех пор с большинством из них поверженный вождь уже никогда не встречался.
К слову, до сих пор неизвестно, все ли члены ЦК прибыли на тот октябрьский пленум, где решалась судьба Хрущёва и всей партии. В хранящемся в РГАНИ протоколе пленума перечислены 154 присутствовавших членов ЦК. Но Михаил Халдеев, который тогда занимал должность заведующего Идеологическим отделом ЦК КПСС по промышленности РСФСР, в своих мемуарах утверждал, что на пленуме отсутствовали первые секретари Ленинградского и Ивановского обкомов партии Василий Толстиков и Иван Капитонов. Халдеев не верил в случайности. Видимо, или сам Брежнев, или кто-то из его ближайшего окружения не были до конца убеждены в стопроцентной поддержке всех членов ЦК, и на всякий случай была дана команда кое-кого в Москву не вызывать.
Кстати, не было у Брежнева стопроцентной уверенности в лояльности к нему и со стороны руководителей большинства структурных подразделений ЦК. Халдеев рассказывал, как в ночь на 15 октября – уже после состоявшегося пленума ЦК – его срочно вызвали на работу, а потом пригласили в кабинет Николая Вороновского, который курировал парторганы РСФСР по промышленности, а у того уже сидел незнакомый ему человек, некоторыми своими манерами позволявший предположить, что он представлял Лубянку. И Вороновский стал выяснять у Халдеева его отношение к уже поверженному Хрущёву. У Халдеева сложилось впечатление, что люди Брежнева всю ночь вычисляли, кто в центральном партаппарате мог бы публично выступить в защиту Хрущёва и выразить недовольство избранием Брежнева.
Понятно, что все сотрудники аппарата ЦК ещё с вечера 14 октября пребывали в некоем смятении. Многие не знали, что последует дальше. А команда победителей с разъяснениями не торопилась. Всех заведующих отделами ЦК собрали в зале заседаний Секретариата ЦК лишь в десять утра 15 октября. Хрущёв вспоминал: «Брежнев проинформировал о событиях, связанных с Никитой Сергеевичем, ошибках в его работе, проявленных им субъективизме и волюнтаризме ‹…› Мне удалось сделать довольно-таки подробные записки услышанного на этом совещании ‹…› Но Леонид Ильич не сказал нам, что решение по Хрущёву есть решение Пленума ЦК КПСС» (М. Халдеев. Жизнь есть действие. М., 2006. С. 290).
Впоследствии зять Хрущёва, Аджубей, не раз интересовался у тестя, не жалел ли он, что в послевоенные годы стал двигать Брежнева на Украине, а потом сильно приблизил его к себе в Москве. «Я, – рассказывал Аджубей, – спросил как-то Хрущёва: только ли его стараниями возник Брежнев на московском горизонте? Хрущёв ответил, что Брежнева приметили в Москве давно, а после войны Молотов даже просил откомандировать его в Министерство иностранных дел на должность своего первого зама» (А. Аджубей. Те десять лет. М., 1989. С. 299). А ведь, похоже, Хрущёв говорил зятю правду.
Всё сейчас свидетельствует о том, что на верх Брежнева много лет продвигали другие фигуры, которые до сих пор не попали в поле внимания историков, а Хрущёва какие-то силы до поры до времени использовали втёмную, и, когда Хрущёв стал не нужен, его заменили Брежневым.
Этого человека учить борьбе за власть не придётся
1
Итак, вечером 14 октября 1964 года Леонид Брежнев одержал на внеочередном пленуме ЦК внушительную победу: он стал новым лидером партии, а по сути – и всего государства. Но имелась ли у него конкретная программа дальнейших действий? Отдавал ли он себе отчёт в том, с чем столкнётся и что в срочном порядке придётся делать?
Безусловно, Брежнев имел не только общее представление о том, что творилось в стране. Многое он знал в деталях. Не забудем: человек до этого много лет находился в высшем партийном ареопаге, с конца 1950-х годов предметно занимался оборонкой и космосом, до этого поднимал целину в Казахстане и поэтому хорошо разбирался в вопросах сельского хозяйства, плюс, будучи короткое время председателем Президиума Верховного Совета СССР, успел приобрести и некий международный опыт. Однако планов конкретных реформ во внутренней политике и в экономике Брежнев на тот момент точно не имел.
Многие думали, что Брежнев очень быстро утонет в текучке. А на нового лидера действительно сразу обрушился поток вопросов, и большинство из них носили срочный характер. Скажем, Кремлю предстояло решить, когда и где проводить чествование вернувшихся из космоса за день до официального смещения Хрущёва, 13 октября, трёх советских космонавтов: Бориса Егорова, Владимира Комарова и Константина Феоктистова.
По установившейся традиции, советское руководство героев космоса всегда сначала встречало на аэродроме, а потом купало их в овациях на Красной площади. Естественно, новая власть не собиралась отступать от этого неписанного правила. Но встал вопрос: Брежневу во время
