Оказавшись в какой-нибудь компании русских, Хилл внимательно наблюдал за каждым из них, явно интересуясь прежде всего тем, какое положение они занимают в обществе и насколько пользуются влиянием среди своих сограждан. Если он приходил к заключению, что это простые люди, рядовые граждане Советской страны, то сразу терял к ним всякий интерес и, встретив их в другой раз на улице или в театре, не отвечал на поклоны. В тех же, кто чем-либо возбудил его любопытство, он вцеплялся, как клеш,…»
Несмотря на тайную войну спецслужб, внешне отношения между СССР и западными странами-союзницами выглядели тогда вполне миролюбиво. Например, на советские экраны в 1943 году выходят два американских фильма: «В старом Чикаго» (1938) Генри Кинга (21 июня) и «Миссия в Москву» (1943) Майкла Кертица (26 июля). Оба эти фильма Зоя Федорова посещает в компании с Элизабет Иган в кинотеатре «Центральный».
Между тем в июне 43-го после реэвакуации «Мосфильма» на киностудии начались съемки первых после 1941 года фильмов. Так, режиссер Владимир Петров взялся за ленту «Кутузов». Но Зое Федоровой в нем места не нашлось. Однако за полгода до этого – 8 февраля – в прокат вышел фильм с ее участием: комедия Михаила Шапиро «Шестьдесят дней» («Командиры запаса»), снятый на «Ленфильме» еще в 1940 году. Речь в нем шла о боевой учебе командиров запаса на учебном сборе. Как мы помним, картина была запрещена к выходу, но запрет был снят из-за острой нехватки фильмов в годы войны. У Зои Федоровой в нем была роль лаборантки Люсеньки. Заметим, что новые фильмы с участием актрисы на советских экранах не демонстрировались два года – с лета 1941 года.
И все же летом 1943 года Зоя вернулась на съемочную площадку, причем сразу в главной роли. Режиссер Исидор Анненский, который в ту пору был прикреплен к Тбилисской киностудии (до этого он работал на «Белгоскино» и Киевской киностудии), взялся экранизировать «Свадьбу» А Чехова (фильм был приурочен к сорокалетию со дня смерти классика, которое выпадало на июль 1944 года). И Зоя Федорова была приглашена на роль невесты – симпатичной, как куколка, девицы Дашеньки, но неподражаемой в своей глупости и провинциальном жеманстве. Несколько фраз, произнесенных ею с экрана, уйдут в народ: «Больше всего на свете я люблю статных мужчин, пирог с яблоками и имя Роланд!» и «Они хочут свою образованность показать и всегда говорят о непонятном!»
Этот фильм станет классикой советского кинематографа и соберет под своими «знаменами» целый сон звезд в лице Алексея Грибова (отец невесты), Фаины Раневской (мать невесты), Эраста Гарина (жених – Эпаминонд Максимович Апломбов), Михаила Яншина (агент страхового общества Андрей Андреевич Нюнин), Сергея Мартинсона (телеграфист Ять), Веры Марецкой (акушерка Змеюкина), Осипа Абдулова (грек-кондитер Дымба; это из его уст вылетит крылатая фраза: «В Греции все есть!.…»), Владимира Владиславского (доктор Кондрашкин), Николая Коновалова (свадебный «генерал» Ревунов-Караулов), Николая Плотникова (шафер), Льва Свердлина (шарманщик), Павла Шпрингфельда (гость), Александры Даниловой (прачка), Сергея Блинникова (матрос).
В эпизодических ролях снялись актеры, которые в скором времени тоже станут звездами: Михаил Пуговкин (гость), Ирина Мурзаева (гостья), Татьяна Пельтцер (жена доктора). Кстати, о последней. Биография Татьяны Ивановны тоже невольно наталкивает на мысль о том, что она могла иметь отношение к органам. Не верится? Тогда давайте разбираться подробно.
Начнем с того, что родилась она в 1904 году в семье обрусевшего немца и еврейки – хороший зачин для того, чтобы сделать карьеру в послереволюционной России. Отец Татьяны – Иван Пельтцер – был известным актером, первым заслуженным артистом РСФСР (1925). Поэтому уже с девяти лет (1913) Таня стала выходить на сцену. А в 1920 году ее приняли в труппу передвижного Театра Политуправления Революционного военного совета Республики. С 1925 года она уже актриса Театра МГСПС (чуть позже – Театр Моссовета) и в спектакле «Шторм» (режиссер Любимов-Ланской) сыграла сразу две роли – Парашу и беременную женщину. Но затем в ее театральной карьере случился перерыв, вызванный причинами личного характера – Пельтцер влюбилась. Причем ее возлюбленным стал ее соплеменник по отцу – немецкий коммунист и философ Ганс Тейблер, приехавший в Москву учиться в Школе Коминтерна. А эта школа была фактическим филиалом ОГПУ, его Иностранного отдела, где ковались кадры для легальной и нелегальной работы за рубежом.
В 1927 году Пельтцер и Тейблер поженились, а спустя три года молодожены переезжают жить в Германию, которая всегда была приоритетной страной в плане работы там русской, а позже и советской разведки. Ведь после революции именно в Берлине осела белая эмиграция. Там Татьяна по ходатайству мужа вступила в Коммунистическую партию Германии и устроилась машинисткой в советское торговое представительство, которое было «крышей» для легальной и нелегальной советской агентуры.
В то время в Берлине работал известнейший режиссер Эрвин Пискатор – также член КПГ. О нем тоже стоит рассказать подробно.
В 1927 году Пискатор открыл в Берлине собственный театр – Театр Пискатора, ставивший просоветские спектакли в помещении «Лессинг-театра». Однако в следующем году театр пришлось закрыть из-за финансовых трудностей и преследования властей. Но советские власти не оставили режиссера без своей поддержки – помогли ему финансово, и уже в 1929 году театр Пискатора снова был открыт, причем в том же помещении.
В течение еще двух лет Пискатор трудился в Германии, после чего ему все же пришлось эмигрировать в СССР, где он был избран председателем Международного объединения революционных театров. Кроме этого, стал снимать кино (фильм «Восстание рыбаков»). А в 1936 году режиссер покинул Советский Союз. Почему? В его биографии значится причина: «по политическим мотивам». Но это может быть и уловка. А на самом деле под видом политэмигранта скрывался… разведчик, агент НКВД. Ведь Пискатор поначалу поселился во Франции, где выступал в поддержку республиканской Испании, а в 1939 году он эмигрировал в США, где в Нью-Йорке основал «Драматическую мастерскую», в которой преподавали Ганс Эйслер, Брукс Аткинсон, Джордж Сёлл, Ли Страсберг. Почему бы не предположить, что эта «мастерская» была всего лишь легальной крышей, под которой скрывалась одна из резидентур НКВД? В итоге в 1951 году Пискатор был обвинен Комиссией по расследованию антиамериканской деятельности в «коммунизме» и вынужден был вернуться в Европу – в ФРГ. И в течение десяти лет он работал в разных театрах Западной Германии и за ее пределами в качестве гастролирующего режиссера (очень удобная «ширма» для разведчика). Кстати, Пискатор неоднократно бывал и в ГДР, где у него остались друзья еще с двадцатых годов: Б. Брехт, Е. Вайгель, Г. Эйслер, Э. Буш и др. И куда только «Штази» смотрела?
