В полдень определенная наблюдениями широта 50°9'4'', долгота 215°52'40''. Как скоро начали мы держать курс от берега, вдруг настало безветрие, продолжавшеся до 3 часов следующего утра. После сделался слабый ветер от SSO, которым поплыли мы вдоль берега на NNWв расстоянии от оного на 4 и 5 миль, так что никакое место не могло скрыться от нашего зрения. Глубина была 36 саженей: бурун у берега везде весьма силен, коего шум слышали мы ясно.
Близость, в коей находились мы от берега, позволяла видеть ясно, что нигде не было залива. Мыс, в полдень находившийся от нас на NW 18°30', назвал я мысом Ратмановым, по имени старшего своего лейтенанта. Он лежит в широте 50°48'00''и долготе 216°5'45''.
При слабом восточном ветре продолжали мы плыть к N. Ряды новых гор открывались, но ни одна из них не отличалась ни особенною высотою, ни видом. Берега здесь вообще утесисты и желтого цвета. В 5 часов пополудни находились мы в 8 милях от берега, где глубина была 26 саженей, грунт каменистый. Сия глубина и каменистый грунт подавали мне причину думать, что, может быть, от мыса, ограничивающего наш горизонт на севере, так, как и от мыса Терпения, простирается далеко в море каменистый риф. Такое, впрочем, может, неосновательное, предположение, также мрачная туманная погода и восточный ветер побудили меня удалиться к ночи от берега. В 6 часов по полудни прояснилось.
Мыс Ратманов находился тогда от нас на NW33°, в 14 милях в то же время видели мы на W малый залив, в коем, судя по положению берега, должно быть хорошее якорное место. Вход сего залива шириною около мили, в середине его виден был большой камень. Сей залив лежит в широте 50°35'30'', в долготе 216°08'00''. В 7 часов показался весь мыс Ратманов, простирающий низменную свою оконечность весьма далеко в море. Продолжение берега к W видно было ясно. Направление его уклоняется гораздо более к западу, ибо от мыса Рымника до мыса Ратманова берег шел NW8°, а от сего последнего взял направление NW30°.
Течение продолжалось многие дни уже от севера, со скоростью около мили в час, почему мы и продолжали плыть ночью под малыми парусами к N. В 1 час пополуночи, находившись по счислению против мыса Ратманова, легли в дрейф, а на рассвете пошли прямо на W, но пасмурная и туманная погода не позволяла видеть берега. В 7 часов покрывал нас весьма густой туман. Глубина уменьшилась до 35 саженей: мы легли в дрейф. Ветер дул свежий от SO. В 10 часов туман начал рассеиваться, но берег еще покрывался им. Находясь от берега в расстоянии около 7 миль, что я заключал по глубине, уменьшившейся до 48 сажень, надеялись увидеть оный скоро и, не желая потерять ни одной минуты при наступлении ясной погоды, которой скоро ожидали, плыли под малыми парусами прямо к берегу.
В 11 часов увидели песчаный край берега, скоро потом приметили ясно со шканец и бурун у оного, но берег и высокие, далее во внутренности земли горы покрывались еще мрачностью. Мы находились от берега едва в 3 милях, где глубина была 25 саженей, грунт – песок и раковины: тогда мы поворотили и легли в дрейф к востоку, в надежде, что полуденное солнце рассеет туман. В сие время видны были только мыс Ратманова и севернейшая, вчера уже виденная нами оконечность, также и вершины гор, лежащих между сими мысами далеко во внутренности острова. В полдень определена наблюдениями широта 51°5'57'', долгота 216°8'10''.
Мыс Ратманова лежал тогда от нас прямо на S, а севернейшая оконечность на SW 55°. Последнюю назвал я именем астронома Делиль-де-ла-Кроэра, сопутствовавшего капитану Чирикову в его экспедиции к берегам Америки в 1741 году. Он. лежит под 51°01'30''широты и 2′6°18'00''долготы. Туман висел еще над берегом – только в 4 часа начал рассеиваться. Мы тотчас пошли тогда к берегу и приближались к нему опять на 3 мили. Кроме мысов Ратманова и Делиль, соединяющихся между собою низменным песчаным берегом и хребтом высоких гор, лежащих между оными далеко во внутренности, весь остальной берег был весьма неясно виден. Итак, мы принуждены были лечь в дрейф и ожидать, не удастся ли осмотреть сии места еще до захождения солнца, но против ожидания нашего туман сделался еще гуще и ветер сильнее. Великая зыбь от O предвещала крепкий ветер от O, который и последовал. Оставаться в близком расстоянии от берега при крепком ветре, дующем прямо на оный, было опасно; итак, зарифя марсели, держали сколько возможно ближе к ветру на OtN.
Буря и беспрестанный туман продолжались с 25 до 29 июля, во время коих показывался нам берег редко, да и то на малые только мгновения. Лот был единственным нашим путеводителем. Но каким и он мог служить пособием у берегов совсем неизвестных? Сколь многих забот избавились бы мы, если бы знали прежде, что у сего берега нет ни островов, ни мелей, ни рифов, какие встречаются часто у других берегов и в дальнейшем расстоянии. 28 июля погода позволяла нам приближаться опять к берегу, от коего удалил нас в предыдущий день крепкий NW ветер на 35 миль. Незадолго перед захождением солнца усмотрели мы ясно мыс Делиль с лежащими близ него высокими горами, составляющими предел гористой части Сахалина, ибо к северу от сего места, кроме двух холмов величины посредственной, нет больше никаких возвышенностей. Весь берег низмен, покрыт малым лесом и вообще песчаный.
Лаперуз также при исследовании своем западной стороны Сахалина нашел в параллели 51° берег, состоящий из одного только песку. Остров Сахалин не шире здесь 50 миль: итак, заключать надобно, что он между 51 и 52° через всю ширину свою должен состоять из одного только песку или что Сахалин состоит из двух островов, соединяющихся здесь весьма низким перешейком.
Июля 29-го начала погода опять нам благоприятствовать. По безветрии, продолжавшемся несколько часов, настал слабый ветер от SSW, при котором продолжали мы дальнейшие свои исследования. В полдень определена наблюдениями широта 51°14'14'', долгота 215°8'40''. В 3 часа пополудни находились мы от берега в 7 милях, где глубина была 30 саженей, грунт – ил. Мы плыли вдоль берега, сообразуясь с открывавшимися более и более новыми местами на севере, сколько возможно в близком расстоянии, так что часто отстояли от берега не далее 3 миль. И по сие время я все еще думал, что северная часть Сахалина, коей последняя к N оконечность должна лежать под 54° широты, и южная, мимо которой теперь проходили, составляют два особенные острова. Быв в таких мыслях, полагал я при усмотрении каждой вновь открывающейся оконечности, что она есть последняя южного острова, но сия надежда моя скоро оказалась тщетною.
В 4 часа пополудни показался высокий берег на NW, имевший вид острова по средине песков, его окружающих. Далее во внутренность острова покрывались все места густым лесом. Мне казалось не невероятным, что гористый берег на NW был тот самый, который назвал Лаперуз мысом Бутен. В 8 часов вечера увидели мы оконечность, казавшуюся нам пределом песчаного берега: она лежала от нас на NW40° и приметна очень по своему холму – кругловатого вида. Сию оконечность, находящуюся в широте 51°53'00''и долготе 216°4б′30′′, назвал я мысом Песчаным. Она не составляет предела песчаного берега, продолжение коего за оною к северу есть одинаково с южным. За ней лежит залив глубины довольной.
