Некоторое время он пытливо нас рассматривал, потом вдруг откинулся назад и повелительным тоном спросил: «Чем могу служить?» — «Совсем как Незнамов», — пронзила меня мысль. Мы объяснили ситуацию и нашу к нему просьбу. «Подумать только! Без вины виноватые, — сказал он задумчиво. — Смело! А вы?» — он пронзительно посмотрел на меня.
«Извините, можно мне на ты?» — «Да, пожалуйста». — «И ты играешь Кручинину». Я только кивнула, а Ваня подтвердил: «А кто же еще, если не она». — «Для меня это большая честь, играть в этой вещи», — с достоинством сказал Алексей Кузьмич. Но у него возникла совсем особая идея. Она заключалась в том, что он здесь в Соколовке тоже будет готовить к постановке «Без вины виноватые». Это будут, безусловно, не лучшие исполнители, и они будут предупреждены, что главные роли будут исполнять учителя из Степного Кучука. Я же должна минимум два раза присутствовать на их репетициях, а он, Семилет, — дважды у нас.
За время репетиций я была дважды у них в Соколовке, а он — тоже дважды — у нас: один раз на генеральной репетиции, другой раз при постановке в Степном Кучуке.
С самого начала Алексей Кузьмич настаивал на том, чтобы он свой монолог «Актриса… так играй…» произносил перед афишей с изображением Кручининой. Когда я первый раз была на репетиции в Соколовке, он протянул мне программу в несколько страниц к кинофильму «Без вины виноватые», с множеством фотографий из фильма; особенно Кручинина была во многих сценах изображена. На счастье досталась нам эта программка. Она помогла нам при изготовлении костюмов и причёсок. И при разработке декорации, хотя у нас были самые примитивные возможности, мы придерживались сценографии фильма. Алексей Кузьмич обратил мое внимание на сцену, в которой Незнамов в возбужденном состоянии делает весьма выразительные упрёки Кручининой, держа при этом в руках её портрет-афишу. Тогда он спросил меня, не могла бы я после репетиции ему немного позировать, он хотел бы с меня, т. е. с моей Кручининой, нарисовать портрет. В следующий раз, т. е. на генеральной репетиции в Соколовке, я позировала в костюме Кручининой. К генеральной репетиции в Кучуке привёз А. К. готовую картину. Это была не афиша. Это был маслом на холсте написанный портрет с меня в образе Кручининой Елены Ивановны. Произведение искусства! Премьера состоялась в Кучуке, за неделю до смотра в Родино. После спектакля многие зрители не хотели уходить домой без того, чтобы со слезами на глазах не сказать несколько слов благодарности. Незнамову, Алексею Кузьмичу, было также уделено большое внимание. И всему коллективу были сказаны слова приветствия и благодарности.
Потом пришел день, когда настала очередь коллектива художественной самодеятельности Степного Кучука показать свою программу. Было воскресенье, немного морозный солнечный предвесенний день. На грузовике привезли нас еще до обеда в Родино, и нас сердечно поприветствовал директор клуба Владимир Цыбинов. Он помогал нам при смене декораций, кулис, давал указания по освещению сцены и пользованию занавеса.
Мы решили провести еще одну репетицию без костюмов. Прогон начался. Зрительный зал был на четверть заполнен. После первого акта пришел Владимир Цыбинов на сцену, я спросила, почему так много зрителей присутствует на репетиции. Он объяснил, что здесь многие из экспертной комиссии, остальные просто из любопытства. Среди присутствующих было много армян. Что касается армян: в 1949 году представители армянского народа, проживавшие не в Армении (будто бы, большинство из них было из Грузии) были насильственным путем переселены в Сибирь. Говорили, что в Родино много армян поселили. Они, так же, как немцы, числились в списках комендатуры. В Кучуке армян не было. Среди них якобы были учителя, врачи, первоклассные повара, парикмахеры, портные, а также музыканты и другие работники искусства.
После второго акта пришел снова Владимир Цыбинов на сцену и сказал мне, что один из армян попросил его «передать молодой, отличной исполнительнице Кручининой, что слово антрепренер произносится с ударением на последнем слоге». Я же, никогда не слышав этого слова ранее, делала ударение на предпоследнем слоге. Мне было страшно стыдно, но я передала этому человеку большое спасибо. И теперь благодарю.
Вечером, за полчаса до представления, зрительный зал был полностью заполнен. Откуда-то еще заносили скамьи и стулья. После второго акта наступила короткая тишина, потом раздались аплодисменты.
Когда я пришла за кулисы, передо мной предстал вдруг незнакомый мужчина, он поклонился, представился как член комиссии по проведению смотра и сказал, что он хотел бы только выразить свой и всех зрителей восторг. Он говорил и говорил, а я не знала, что ответить. Мне хотелось просто убежать.
После представления я неторопливо сложила свои костюмы, я это делала умышленно медленно, надеясь, что публика уже покинет зал. Все наши исполнители уже вышли, только Ваня Власенко, который играл злого Мурова, бывшего любовника и отца сына Кручининой, стоял у двери. «Я тебя буду защищать», — смеясь, сказал он и открыл дверь, обнял меня, как будто мы идем танцевать, и провел меня через толпу в фойе, где уже играла музыка. Все незнакомые лица, только Ольгу с её другом заметила я в толпе, они кивали мне и что-то говорили, но я поняла только слово «завтра». Ваня меня проводил до самой двери Сашиного дома и вернулся в клуб, чтобы проводить свою мать и сестру до дому.
Перед обедом следующего дня я пошла к столовой, где мы должны собраться к отъезду. Издали еще я увидела довольно большое количество людей, стоявших отдельными небольшими группами на улице перед столовой. Они все хотят в Кучук? И я заметила, что все они смотрят в мою сторону. Было чувство, будто я попала в ловушку. Что мне делать? Вчера мне кто-то сказал: «Не веди себя так по-детски». Мне вовсе не хотелось обидеть людей, совсем наоборот, я чувствовала себя виноватой перед ними, и моё сознание говорило: я не достойна этого… это не для меня, я всего только немка… из Мариенталя.
Мужчины постарше снимали шляпы, женщины слегка наклоняли головы и приветствовали, улыбаясь. Это были, по-моему, армяне. Я отвечала им легким кивком.
Были и знакомые лица. Со светящимися глазами, с улыбками на всё лицо они кивали мне. Потом пришла Ольга, мы обнялись и вошли в столовую. И там сидели многие незнакомые люди. Наша театральная группа разместилась за двумя столами, там и мы заняли места. Ольга считала что мы, кучукские, без всякого сомнения, лучшие, и что нам обязательно присудят первое место.
Поэтому нам надо быть готовыми принять участие на краевом смотре художественной самодеятельности в Барнауле. В этот день мне Ольга рассказала, что Павел Братчун женился. «И на ком?» — «На новой учительнице физики». Шок, который меня вынудил над многим задуматься…
