Когда моя дочь Таня родила девятнадцатого марта сына, мне пришлось занимать тысячу у Саида под зарплату на подарок внуку, так как я все свои деньги тратил на проживание. На работе я очень обходительно относился к покупателям, никогда не обвешивал и не обсчитывал их. А наши покупатели, это, в основном, обездоленные государством пенсионеры. Они были очень благодарны мне и старались «отовариться» именно у меня.
Саид так и брал на базе забракованный товар, а мы его дёшево продавали. Поэтому у нас всегда была большая очередь пенсионеров и просто бедных людей, которых, приходит на рынок подавляющее большинство — за покупками «подешевле». Покупатели очень полюбили меня за доброе, уважительное отношение к ним. Многие из них говорили, что выбрали бы меня депутатом в Государственную Думу и даже президентом. Но всё это, конечно, я всерьез не принимал, а относился к покупателями со всей душой, как и привык по жизни. Обращался я ко всем на «Вы» и с уважением, о котором они уже забыли.
Дочь Таня заканчивала Государственный университет, осталось заплатить мне за последний семестр шесть тысяч рублей. Я пообещал пять лет назад выучить её и своё слово держал. Денег у меня в наличии в тот момент была только тысяча, и я занял пять у Ларисы, когда она была трезвая и в настроении.
Зимой я иногда возил Саиду на своем пикапе ещё и товар, его старая машина «УАЗ» нередко ломалась, но он платил пять процентов с выручки своим продавцам и мне, а за доставку часто забывал. Когда на улице было очень холодно, многие покупатели старались отовариться в контейнере в тепле, поэтому у Ларисы выручка часто была больше моей, и, соответственно, она больше и получала. Привезя товар на пикапе, я весь день ещё и торговал на улице. Было очень холодно, и мне приходилось тепло одеваться в рабочую одежду и распускать «уши» у шапки.
Выглядел я в такой форме одежды гораздо старше своих лет. А Ларисе стали «доброжелатели» отпускать комплименты: какая она молодая и красивая, а живет с таким старым и страшным мужиком, ничего из себя не представляющим. Ларисе, с её небольшим умом, эти слова вскружили голову. Она стала называть меня на людях «старичонко», оскорбительно ко мне относиться. Лариса стала просить других продавцов, чтобы нашли ей достойного её мужика.
Заговори, чтобы я тебя увидел.
Сократ.
Не зная наших семейных отношений, на девятое мая Саид пригласил меня с Ларисой на шашлыки отметить день рождения его младшего, третьего ребенка. Он был женат второй раз на молодой двадцатипятилетней русской женщине, у которой был ребёнок от первого брака, и Саиду она родила ещё сына. В лесу Лариса сильно напилась, и чего-то «наехала» на Саида, как она привыкла делать это со мной. Саид, видимо, к такому обращению не привык, и сразу сказал ей, что она больше у него не работает.
Приехав домой, Лариса устроила скандал и напала на меня драться во зле на Саида и меня, за то, что мы с ним друзья. Никак не ожидая, я получил удар ножкой сломаного стула по голове. Драться с ней я, конечно же, не стал, чтобы не напугать Аню, и в крови, приложив к ране полотенце, сразу ушел к Тане, где мне обработали рану.
Больше возвращаться в этот «содом» мне не захотелось. Ведь я могу убить эту дурищу, а вот этого делать мне ну никак не хотелось. А она может довести меня до этого рано или поздно. Кстати, Николай Васильевич чуть не убил её бабушку и, наверное, за это же. У них, видимо, в крови — приживаться к богатым взрослым мужикам и, пустив их по миру, потом издеваться над ними. Николай Васильевич, спившись с Зинкой и обеднев, по пьянке ударил её «бомбой» (бутылка ноль восемь литра) по голове, за что получил семь лет тюрьмы, где и умер. (А она жива по сей день в Доме престарелых).
Моей матери девичья фамилия была Смирнова. А меня эти смирновские чрезмерные всепрощаемость и жалость ко всем, которые я «цапанул» от своих деда и матери, пустили по миру. Мой отец был гораздо жестче и, наверное, просто убил бы таких моих жен. Хотя, Бог его знает: на измену своей первой жены он ответил только разводом.
В общем, потом я заехал к Ларисе на машине, забрать оттуда свои личные вещи. А там — целый «содом», к ним ещё приехала беременная Ленка с сыном. Эта семейка и в городе нашли «шинки», где торгуют денатурированным спиртом, который дают и в долг. Они все вместе в этой квартире и «лопали».
Лариса стала на меня «наезжать», чтобы я отдал ей долг, а сама жила в квартире, за которую мною уже было заплачено за месяц вперед, то есть я в принципе ей ничего был не должен. Лариса нигде не работала, а только пьянствовала, и деньги, которые она скопила, работая на рынке, у нее быстро закончились.
Она стала ходить на рынок и рассказывать всем нашим знакомым, какой я «козёл», не отдаю ей долг, не даю ей денег на дочь. А люди ведь не знали нас близко, наши дела, и обо мне стали судить с её слов. Я абсолютно никому не рассказывал правду о Ларисе, мне было стыдно за себя, с кем я на «старости лет» связался. Да она ещё «схлестнулась» с местным парнем, в молодости работавшим «быком», который с друзьями решил с меня этот «долг» востребовать.
А я весной каждое утро ездил на пикапе с одним старым своим клиентом (узбеком, торгующем фруктами в переходе метро) на оптовку за двести рублей, а потом целый день торговал на рынке с лотка у Саида. У меня к тому времени появились заработанные деньги, и я отдал Ларисе эти пять тысяч. Прекрасно понимая, что это всё неправильно, и что они эти деньги всё равно пропьют. Что, естественно, они и сделали. Ленка с огромным брюхом помогала им пропить мои деньги.
До какой же степени эта семейка нелюди: беременные пьют и курят, а ведь пьют суррогат алкоголя до упаду и сигареты прикуривают одна от другой. Ленка потом в райцентре родила девочку, но вскоре она умерла, говорят Ленка задавила её. Как и чего, я точно не знаю, но Ленку не «посадили». Может, девчонка сама умерла, какое хоть у неё могло быть здоровье.
Я Ларису вытащил из такой «клоаки», она пообщалась, живя со мной, с нормальными людьми, посмотрела мир, и за это такая мне благодарность. А до встречи со мной ей «светило», в лучшем случае, замужество с крестьянином-алкашом в деревне, где жили её мать и сестра. Ни один нормальный парень или мужик на неё бы не бросился в такой одежде и с такой репутацией. А заработать денег она там не смогла при всём её желании.
Мне, конечно, очень стыдно перед маленькой дочкой. Что с ней будет, с такой матерью и бабушкой? Всё-то эта Лариса делает неправильно, вопреки здравому смыслу. Я мог «рожать» ребенка только при условии, что могу вырастить и воспитать из него хорошего человека, умного и порядочного. А для этого, в первую очередь, он должен быть обеспеченным. А тут всё наоборот, только нищета и дурость.
