Лакке яблоко так, чтобы его лучше было видно из зала. Ужасно смешная сцена. Мы все держимся за животы от смеха. Маленькая деталь, а производит огромный эффект.
Маргарита – Лена Олин – вся извелась в ожидании звонка Азазелло. Азазелло инструктирует ее перед полетом. А Любимов инструктирует Маргариту: ей нужно сначала пробежать мимо Автора, потом повиснуть на одной стороне маятника, а Наташе – на другой. «К сатане и пролетариат захотел слетать. Мы должны видеть, как вы наслаждайтесь полетом! Вам хорошо, легко и свободно», – раскачиваясь из стороны в сторону, говорит режиссер, жестикулируя своими красивыми руками и пальцами.
Маргарита должна пролететь три раза по сцене на маятнике, прежде чем увидит надпись «Драмлит». В этом доме живет главный обидчик Мастера – критик Латунский; она – уже ведьма, она начинает все громить на своем пути. Здесь будет звуковой акцент разбитой посуды, криков и визгов. А потом в полной тишине Автор – Бьерн Гранат – скажет: «Страшное дело, скажу я вам, когда женщина от горя и бедствий становится ведьмой».
Любимов заключает, что Булгакову, должно быть, хорошо известно подобное состояние его третьей жены, так как его первые две жены на титул ведьм не тянули. Режиссер обещает Бьерну Гранату, что после этой реплики все шведские женщины будут писать ему письма с жалобами на своих мужей. «А мы возьмем и вскроем эти письма, чтобы все мужчины узнали своих жен», – предлагает Юрий Петрович. «Какой вы коварный», – протестуют против предложения режиссера актрисы.
Коровьев – Матс Бергман – все еще болеет. Не можем репетировать без него последнюю сцену из второго акта – «Великий бал у Сатаны». Юрий Петрович, естественно, раздражается: «Мы же не кино снимаем. Почему мы все время скачем?» В конце концов репетируем без Коровьева. Быстро пробегаем мизансцену. Режиссеру скучно. Он начинает мне рассказывать анекдоты. Я стараюсь не проявлять эмоций. Актеры на нас косятся.
Переходим на сцену «Доклад» из третьего акта. В этой сцене Пилат – Пер Мюрберг – узнает о смерти Иуды. Левий Матвей – Пьер Вилкнер – должен выразительнее реагировать на слова Пилата «Иуду этой ночью уже зарезали». Пилат отнимает у Левия Матвея смысл жизни, а тот признается Пилату: «Ты, игемон, знай, что в Ершалаиме я зарежу одного человека…»
«Вот ведь какой фанатик, как мусульманский террорист», – говорит режиссер. Репликой «Ты жесток, а тот жестоким не был» Пилат хочет сказать, что не только он не спас Иешуа, но и его ученик оказался врагом своему учителю, который призывал к прощению и милосердию, а не к мести и ненависти. Даже будучи распятым на кресте, Иешуа никого не винил. Этим Пилат хочет сказать, что он неповинен в смерти праведника.
Мне вспомнилась повесть Леонида Андреева «Иуда Искариот», которую он называл «этикой, практикой и психологией предательства». Иуда в повести Андреева – человек дурной славы, лживый, злобный, коварный, «рыжий и безобразный… одноглазый бес» с хищным профилем, измучивший всех и себя. Он бросил жену, которая голодала, а сам промышлял воровством. «Такой человек не может принести добра», – предупреждали Иисуса его ученики; но Спаситель не послушал их и включил Иуду в круг избранных. Ученики смеялись над Иудой и называли его осьминогом. Несмотря на все издевательства и насмешки, Иуда тянулся к Иисусу, он любил его неистово и мучительно. Он заявлял Петру и Иоанну: «Я! Я буду возле Иисуса!» Но тут же сомневался и вопрошал: «Почему он не любит меня? Почему он любит тех? Почему он не с Иудой, а с теми, кто его не любит?»[34]
Иуду спрашивали: «Ты знаешь, кто его предаст?» Он отвечал, что знает, но это будет не он. К своему единственному другу Фоме он обращался так: «Мой добрый Фома» (Иешуа тоже называет всех людей добрыми). Леонид Андреев исследует внутренние противоречия Иуды, он его не обеляет, но подчеркивает, что все ученики Христа в той или иной степени являются предателями. «Почему же вы живы, когда он мертв?» – бросает Иуда упрек ученикам Христа. «Почему молчали, когда остальные кричали "Распни!"… Вы должны были умереть за него…» У Иуды «мучительная любовь» к Иисусу, он уверен, что любит Христа больше, чем другие ученики. Иуда хочет верить, что в самую последнюю минуту перед распятием все поймут, что «это самый лучший человек», что перед ними праведник. Иуда предал Христа, он исполнил свой тяжелейший долг. Как же иначе без него Иисус исполнил бы свой долг, исполнил то, что предначертано… Позорная слава его будет вечной. «Тысячи лет пройдут, народы сменятся народами, а в воздухе все еще будут звучать слова, произносимые с презрением и страхом добрыми и злыми: "Иуда Предатель… Иуда Предатель!" Даже снедаемый честолюбием Каифа приказывает выгнать этого "лающего пса", когда Иуда кричит синедреону, что тот, кого они распяли, "был невинен и чист"»[35].
«Вы слышите? Иуда обманул вас. Он предал вам невинного… Вы убили невинного!»[36]
После содеянного Иуда повесился на горе, высоко над Иерусалимом, на кривом дереве, высоко над обрывом… «Так в два дня, один за другим, оставили землю Иисус Назарей и Иуда из Кариота, Предатель». А наутро пришли люди и сняли Иуду. «Узнав, кто это, бросили его в глухой овраг, куда бросали дохлых лошадей, кошек и другую падаль…»[37]
Иуда совершил самоубийство, потому что раскаялся, или своим самоубийством он снимал вину с других учеников? «Как нет конца у времени, так не будет конца рассказам о предательстве Иуды и страшной смерти его. И все – добрые и злые – одинаково предадут проклятию позорную память его; и у всех народов, какие были, какие есть, останется он одиноким в жестокой участи своей – Иуда из Кариота, Предатель». Этими пророческими словами заканчивает свою повесть Леонид Андреев на острове Капри 24 февраля 1907 года.
А вот запись смертельно больного Андрея Тарковского в его дневнике от 25 октября 1986 года («Мартиролог»), где он пишет, что хотел бы «снять Евангелие и кончить на этом?!». Но как снять – вот в чем вопрос! Тарковский сравнивает отдельные фразы из Евангелия апостолов Луки, Матфея, Марка и Иоанна. Главное для режиссера – понять, почему Иуда предал Христа. Объяснить его мотивы. Голгофа должна быть снята поэтично: «с чудесами, ангелами, видениями, голосами, предчувствиями, воспоминаниями, снами, затмениями, землетрясениями, изгнаниями бесов». Далее Тарковский пишет, что «Иисус как бы чувствует себя виноватым в связи с Иудой… Его смущает необходимость в предательстве Иуды. Иисус наблюдает за Иудой, как к его ученику приходит эта идея, как Иуда с удивлением к ней прислушивается, а Иисус с болью
