Павел Нахимов - Адмирал Ее Величества России

При взрыве погибло более ста человек, из коих от многих, в том числе от капитан-лейтенанта Лесли, не осталось ни малейших следов. Несмотря на гром выстрелов, слышны были громкие крики «ура» в траншеях англичан. С нашей стороны, ожидали, что неприятель, пользуясь столь решительным успехом, пойдет на штурм. Казалось, дальнейшая оборона бастиона сделалась невозможной; но ничто не могло поколебать стойкости его защитников.

Прислуга артиллерии и офицеры были немедленно замещены другими людьми, которые тотчас начали приводить в порядок несколько уцелевших орудий, а между тем, для отвлечения выстрелов неприятеля от взорванного бастиона, батарея Будищева, с громкими криками «ура!», участила огонь по английским батареям. Одним из наших выстрелов был взорван зарядный ящик на английской батарее. С корабля «Ягудиил» свезена на 3-й бастион команда в 75 человек, из коих на другой день вечером возвратились на корабль только 25, прочие же все были убиты или ранены.

Для подноски зарядов от Госпитальной пристани к бастиону посланы охотники, которые, проходя под сильнейшим неприятельским огнем, большей частью погибли. Около четырех часов пополудни на Малаховом кургане взлетел на воздух пороховой ящик, не причинив значительного вреда.

Между тем около полудня союзные эскадры приняли участие в бомбардировании Севастополя. Первоначальное предположение союзников – открыть действия одновременно с сухого пути и с моря – не могло быть исполнено по случаю штиля, не дозволившего эскадрам прибыть в условленное время из Камышевой бухты и от устья Качи к Севастополю. Корабли, буксируемые пароходами, двигались медленно и потому приняли участие в бою гораздо позже сухопутных батарей.

По предложению адмирала Гамелена, союзные эскадры построились в линию на расстоянии от входа на рейд около 700–800 сажен. На правом крыле, против батареи № 10 и Александровского форта стали 14 французских, большей частью парусных, кораблей с несколькими пароходами и меньшими судами; на левом крыле, против Константиновского форта, 11 английских кораблей и несколько меньших судов; а в промежутке между французской и английской эскадрами – два турецких корабля.

Вообще же неприятельский флот занимал охватывающую позицию от Херсонесской бухты до Волоховой башни, протяжением около трех верст. Причина, побудившая союзников расположиться на значительном расстоянии от наших укреплений, не позволявшем нанести решительный удар с моря, было опасение за судьбу флота, составлявшего основание действий англо-французской армии, и к тому же адмирал Дундас неохотно принимал участие в нападении на Севастополь, считая безумным сражаться за деревянными стенами против русских, стоявших за стенами из камня. Сами союзные адмиралы сознавались, что они не имели в виду действовать решительно, ограничиваясь диверсиею, для облегчения атаки со стороны сухого пути.

В начале первого часа пополудни загремели первые залпы с кораблей неприятельских; по мере того, как входили в линию отставшие суда, канонада усиливалась. С нашей стороны отвечали на нее все орудия, обращенные к морю с батарей: № 10, Александровской, Константиновской, Карташевского и Волоховой башни. […]

Бомбардирование Севастополя с моря началось уже в то время, когда почти все французские батареи были принуждены замолчать и когда продолжали действовать с сухого пути только англичане. Густое облако дыма, образовавшееся от неприятельских залпов и от выстрелов с наших приморских батарей, совершенно закрыло корпуса и мачты кораблей, и потому нам служили целью только сверкавшие огоньки неприятельских выстрелов. Таким образом, наши моряки были лишены двух весьма важных указаний для пальбы – определения в точности расстояния неприятельских кораблей и возможности видеть падение собственных снарядов. На батарее № 10 печи для каления ядер были так неудобно устроены, что пришли в негодное состояние через полчаса по открытии огня с неприятельского флота; погребов для зарядов было мало, да и те, которые находились на батарее, были недостаточной величины и плохо размещены[122].

Несмотря, однако же, на все это, батареи № 10 и Александровская, получив весьма незначительные повреждения, нанесли большой вред французской эскадре. Корабль «Париж» был поражен 82 снарядами, и в том числе многими бомбами и калеными ядрами, причинившими до 50 пробоин и несколько пожаров; разрывом одной из бомб в капитанской каюте снесен ют, на котором тогда находился адмирал Гамелен со своим штабом; несколько офицеров и 34 матроса были убиты либо ранены.

Другая бомба, пробив все деки на корабле «Шарлеман», разорвалась в машине и нанесла ей значительные повреждения; здесь в продолжение боя было два человека убито и тридцать пять ранены. Корабль «Наполеон» получил подводную пробоину; на прочих французских судах выбыло из фронта 125 человек. На батарее № 10, по недостатку прислуги, в заряжании мортир участвовал пехотный часовой, стоявший у будки, где поставили ящик с ручными гранатами, на случай штурма с сухого пути.

В самом начале боя неприятельская бомба разбила вдребезги будку и взорвала гранаты, не причинив никакого вреда часовому, стоявшему оттуда в десяти шагах. Хотя таким образом уничтожился пост этого часового, однако же он, как не снятый своим ефрейтором, оставался на месте, под тысячами пролетавших кругом его неприятельских снарядов, и помогал артиллеристам в стрельбе. […]

Из всех приморских укреплений Севастополя потерпел значительно один лишь Константиновский форт, который, будучи расположен на выдающемся мысе дугой, действовал только частью своей артиллерии; прочие же все орудия, обращенные к рейду, не могли принять участия в отражении союзного флота. Платформа форта, не прикрытая от продольных и тыльных выстрелов, подвергалась поражению с северо-запада, где находился сектор, обороняемый только несколькими орудиями.

Англичане искусно воспользовались недостатками нашей батареи, поставив свои корабли в мертвом пространстве и действуя с небольшого расстояния по платформе продольным и тыльным огнем. Из 27 орудий, на ней стоявших, 22 вскоре были приведены в бездействие; прислуга, осыпаемая снарядами и осколками от камней, принуждена сойти вниз. В казематах орудия не понесли повреждений; из шести же калительных печей уцелела только одна. Потеря в людях состояла из пяти убитых и пятидесяти раненых.

На батарее № 10 орудия, несмотря на частое их смачивание, до того разгорячились, что комендант батареи, капитан-лейтенант Андреев был принужден приостановить на время пальбу, в 4 часа пополудни. С нашей стороны, наблюдая с 7-го бастиона за ходом дела при дыме сухопутной и морской канонады, нельзя было видеть, что делалось на батарее, и сообщение с нею было прервано тысячами снарядов, падавших на пространстве между морем и 6-м бастионом.