Павел Нахимов - Адмирал Ее Величества России

О распоряжении этом имею честь сообщить в. пр-ву для сделания известным по флоту, причем присовокупив, что в случае моей отлучки из Севастополя е. с-ти угодно, чтобы движение флота и войск с кораблями[117] было подчинено вице-адмиралу Нахимову, как старшему на рейде.

Генерал-адъютант КорниловПриказ А. С. Меншикова о назначении В. А. Корнилова начальником обороны Северной стороны Севастополя, а П. С. Нахимова – Южной стороны Севастополя11 сентября 1854 г., бивуак под Севастополем

1) Генерал-лейтенанту Павловскому, окончившему возложенное на него поручение по Северному укреплению, сдать начальство над оным генерал-адъютанту Корнилову, на которого возлагается оборона всей северной части Севастополя;

и 2) заведование морскими командами, отделенными для защиты южной части Севастополя, поручается вице-адмиралу Нахимову.

О чем объявляю по севастопольскому гарнизону и вверенным мне вой-скам.

Генерал-адъютант кн. МеншиковПисьмо П. С. Нахимова обер-интенданту Черноморского флота и портов контр-адмиралу Н. Ф. Метлину о смерти В. А. Корнилова и положении в Севастополе5 октября 1854 г., г. Севастополь

Николай Федорович!

Владимир Алексеевич не существует. Предупредите и приготовьте Елизавету Васильевну[118]. Он умер как герой. Завтра снова дело. Я не знаю, что будет с Севастополем без него – и на флоте, и в деле на берегу. Получил две царапины, о которых не стоит говорить.

У нас без Владимира Алексеевича идет безначалие. Отправляется к вам с курьером шкатулка с секретными бумагами В[ладимира Алексеевича] за моей печатью, которая положена при свидетельстве Попова и Шестакова. Передайте ее его семейству. Что будет завтра и кто будет жив – не знаю. Ожидаю в ночь атаки и абордажа кораблей и фрегатов пароходами и шлюпками.

Атака с берегу умолкла, и я еду на ночь на эскадру отражать нападение. На кораблях 150 человек, вооруженных пиками, тесаками и интрепелями, а на фрегатах только 60 человек с тем же вооружением.

Вам Бог дал ловкий разум. Если захотите, вы облегчите удар семейству покойного. Еще раз повторяю – потеря для России незаменима.

Ваш П. НахимовОтрывок из книги М. И. Богдановича «Восточная война 1853–1856 годов»Первое бомбардирование Севастополя 5—13 (17–25) октября 1854 г.

По отступлении нашей армии с реки Альмы, союзники могли немедленно атаковать Севастополь с Северной стороны либо, перейдя на Южную сторону, штурмовать слабые севастопольские укрепления. Правда, при таком способе действий они отказывались от облегчения атаки употреблением привезенной ими с собою осадной артиллерии, но зато не дали бы нам времени усилить защиту Севастополя инженерными работами и вооружить наскоро возведенные батареи орудиями больших калибров с флота, которые дали малочисленному севастопольскому гарнизону возможность бороться с артиллерией союзников.

По всей вероятности, принимая в соображение значительное превосходство в числе войск англо-французской армии, которые к тому же могли быть сосредоточены на любом пункте, малочисленность войск нашего гарнизона, разнородный состав их и необходимость растянуть наши силы по всему протяжению кое-как набросанной оборонительной линии, союзники могли, по переходе на Южную сторону, взять город открытою силою; но, желая предварительно ослабить оборону и избежать потерь, неминуемых при атаке укреплений, они отложили нападение до выгрузки осадных орудий и постройки батарей, и через то дали время защитникам Севастополя усилить оборону и продлить ее на 11 месяцев.

В течение ночи с 4 на 5 (с 16 на 17) октября неприятель частью прорезал, частью открыл заложенные земляными мешками амбразуры в устроенных им батареях. Союзные главнокомандующие условились, чтобы в 6 1/2 часов следующего утра, по сигналу трех бомб, пущенных с французской батареи № 3[119], все 126 орудий, стоявших на осадных батареях, открыли огонь; тогда же адмиралы должны были поставить на шпринги свои эскадры и действовать по нашим приморским укреплениям.

Но на рассвете 5 (17) октября, еще прежде, нежели подан был условленный сигнал, русские, заметя готовность к открытию огня неприятельских батарей, открыли по ним, как и в прежние дни, пальбу, на которую отвечали несколько французских орудий. Когда же французы около семи часов утра подали условленный сигнал тремя бомбами, обоюдная канонада раздалась по всей линии.

Несмотря на то что наши батареи Южной стороны были вооружены более нежели тремястами орудиями, мы могли направить против неприятельских батарей только 118 орудий (64 против французов и 54 против англичан); 160 орудий обстреливали другие пункты впереди лежащей местности; остальные 63 орудия служили для фланговой, тыльной и внутренней обороны.

Через несколько минут по открытии общей канонады густое облако дыма застлало всю окрестность Севастополя и солнце, взошедшее перед тем во всем блеске, приняло вид бледного месяца. Севастополь был как бы опоясан двумя огненными дугами, одной – собственных и другой – неприятельских выстрелов. При громе орудий едва слышная трескотня барабанов призывала войска обеих сторон на защиту батарей.

Сам Корнилов, со всем своим штабом, поскакал на 4-й бастион, которому, казалось, угрожала наибольшая опасность, и оттуда, вдоль оборонительной линии, поехал на 5-й бастион, где Нахимов, в обычном своем костюме, сюртуке с эполетами, уже раненный (к счастью, легко), наводил орудия, становясь в амбразурах, наравне с моряками-комендорами. С обеих сторон учащали стрельбу; у нас несколько раз отдавалось приказание «стрелять реже», чтобы предупредить разрыв орудий, но матросы, увлеченные боевой работой, не давали орудиям отдыха, поливая их водой.

Несмотря на ужасный огонь, женщины-матроски и дети их подносили воду раненым, томившимся жаждой; арестанты, испросив дозволение уносить раненых, исполняли с усердием эту обязанность, а потом поступили на батареи и отстаивали Севастополь наравне с солдатами и матросами.

Защитники Севастополя были весьма недостаточно прикрыты от действия неприятельских выстрелов. Бруствера наших батарей, насыпанные наскоро из сухой хрящеватой земли, не успев окрепнуть, осыпались, но наши солдаты, под градом падавших на них снарядов, немедленно исправляли разрушенное. В особенности же было обращено внимание на расчистку амбразур, чтобы в случае штурма иметь возможность во всякое время встретить неприятельские колонны картечью.