от него выдвинулись сначала, а потом уже он. Капитан же Житкевич всегда лезет вперед и сравнительно редко влипает в историю. Теперь мы не будем двигаться дальше, пока не будет взят г. Дмитриев. Наступать здесь без переправ и через болото, в то время как слева-сзади не взят Дмитриев, мудрено. Красные упорно защищают город. У них работает там 2 бронепоезда, и автомобиль с пушкой по шоссе. Наших бронепоездов там нет, так как взорванный красными дорожный мост в Конышевке будет исправлен только к 21 числу.
Сегодня с первым батальоном Самурского полка, наступающим на Дмитриев, получилась не совсем интересная история. Из штаба дивизии ошибочно было сообщено, что Дроздовцы, работающие левее Самурцев, выдвинулись к Кузнецовке, в 10 верстах западнее Дмитриева. На самом же деле Дроздовцы прошли верст на 20 назад (2-й полк). Когда Самурцы под влиянием этого сообщения с боем вышли на эту линию, то слева красные вышли им в тыл. Пришлось спешно уносить ноги. Потерь было немного, но пришлось бросить больше 70 шинелей, а в настоящее время не так легко их достать. На этот участок должны прибыть наши броневые автомобили. Я прямо удивляюсь, что их так редко применяют. Гораздо проще мять противника бездушной машиной, чем человеческой грудью. Под вечер мы ушли на свой участок (с занятием Карманово мы отклонились от него вправо) и выставили из Расстрыгино застрявших там с пулеметом красных за Свапу.
18.09.1919. Приехал из Льгова командир батареи. Рассказывал много про поведение офицеров в тылу. В Харькове — сплошной кутеж, безобразие, дебоши. Вернувшийся из Одессы и Херсона капитан Слесаревский говорит то же самое. В контрразведке, состоящей из местных офицеров, процветает самое широкое взяточничество. Вообще в крупных городах наша братия ведет себя отвратительно. Хотя какая это братия, когда ты всё время воюешь, а они себе сидят в тылу и хулиганят. Действительно, надо очень долго учить русский народ. Никто не считается с тяжелым временем. Стало немного легче в тех местах, которые освободились от большевиков, и они себе уже в ус не дуют. Черт знает что такое! Говорят, Деникин обратил внимание на такое поведение и в письмах к командирам частей указал, что «сами офицеры разрушают то, что начали создавать». Обидно за русский народ: нет у него ни выдержки, ни сдерживающих начал, ни твердости, ни государственного самосознания.
Андрей меня тоже удивил. Подал рапорт о разрешении жениться. В Армавире обручился с одной, теперь в Беляевке решил жениться на другой. Сидит себе в базе и с жиру бесится. Я просил командира, чтобы он перевел Андрея в боевую часть. Здесь ему такие детские мысли не придут в голову. Чудак, право.
В Мокрыже блохи тоже не дают покоя. Ночью сплошной кошмар: ни на минуту не переставая, эти милые животные, действуя скопом, сразу начинают грызть в 15–20 местах и едят до самого утра. Удивительно, как они не устают работать напролет всю ночь. Уже третью ночь совсем не удается уснуть.
19.09.1919. Стоим в д. Мокрыж по-прежнему. Тут по одной стороне живут однодворцы. Их постройки чище, опрятнее и уютнее прочих крестьян. Невольно вспоминается однодворец Овсяников Тургенева. Теперь мы воюем как раз в Тургеневских местах — Льгов, Щигры — всё исторические названия. Под вечер, влево у города Дмитриева, слышна была весьма солидная артиллерийская стрельба. Видны были разрывы шрапнелей красных, которые, по всем данным, были прямо под городом. Правее нас красные оставили большое село Михайловку по ту сторону Свапы. Там стоит наш 1-й взвод. Говорят, что капитан Вильман два дня тому назад основательно разбил орудие красных. К вечеру положение было таковым: Дроздовцы заняли г. Севск, Самурцы под г. Дмитриевым, а Корниловцы верстах в 30 севернее г. Фатежа в Высоцком. Теперь мы, кажется, выползаем на более ровное место, зато попадем в болотистые места. По реке Свапе почти везде болота. От самого Псела мы шли по такой изрезанной местности, что прямо ужас. За последнее время часто приходилось двигаться ночью, было прямо зарез. Все эти балки, ямы, овраги, бугры вымотали дух.
20.09.1919. В час с половиной дня было получено сообщение, что г. Дмитриев занят 1-м батальоном Самурского полка и Дроздовцами. Теперь мы опять движемся вперед. Так как через Свапу из-за болотистых берегов и отсутствия переправы нельзя было перейти, то мы пошли на Дмитриев, чтобы оттуда, взяв сразу направо, занять наш участок по ту сторону реки против настоящей нашей линии. Шли мы через деревни Расстрыгино, Снижа, Старая Першина. У Старого Города перешли через Свапу.
Позиции тут у красных были неприступные — река и за рекой сплошной отвесный обрыв высотою в 18–20 сажень. Вошли в город мы уже сумерками. Красные часа в 4 повели наступление на город. Наступали они силами до 3 полков. Говорят, что в 7 верстах от Дмитриева высадилось два эшелона латышей, которых насчитывают целую бригаду. Настроение в городе тревожное. Все боятся, что мы можем отступить, хотя сегодня только утром наши части вошли в город. Город был взят следующим образом. Заняв город Севск, полковник Туркул[127] со своим 1-м батальоном Дроздовского полка на подводах двинулся против Дмитриева и, ударив слева, вечером 19 числа произвел у красных страшный переполох. Они бросили там 6 орудий, причем два с запряжками, а 4 без передков. Жители рассказывали, как эти передки, сломя голову, улепетывали по городу. Благодаря такому маневру Дроздовцев два конных красных полка оказались отрезанными и теперь болтаются где-то левее железной дороги у нас в тылу. Состоят они главным образом из казаков-кубанцев. Жители жалуются, что эти кавалеристы ограбили положительно весь город. Жаль, что их не удается здесь захлопнуть, а было бы весьма не вредно научить уму-разуму эту уж слишком разнуздавшуюся шайку.
21.09.1919. Ночью, незадолго до рассвета красные начали артиллерийский обстрел города. Все снаряды перелетали через нас и разрывались за городом. По всем признакам они крыли 42-линейными с бронепоездов; выстрелы и звуки разрывов от бомб раздавались как-то особенно в этой лощине, в которой расположен город. Вскоре началась и ружейная стрельба. Красные, очевидно, сразу очень близко подошли к городу, так как вслед за первыми выстрелами пули начали попадать в забор и дома на нашей улице, а мы стояли на южной окраине. Стало совершенно ясно, что на свой участок мы уже физически сейчас пройти не можем. Через некоторое время подошел к нам капитан Житкевич и сказал, обращаясь к нашему командиру: «Ну что же, господин полковник, не будем впутываться в это грязное дело и отойдем в
