В 1731 г. драгунский капитан Дмитрий Павловский, идя с запада вдоль берега Ледовитого океана и дойдя до Сердца-Камня, имел таким образом возможность своими наблюдениями проверить все показания Беринга.
Капитан Беринг, по возвращении в Петербург, в высшей степени интересуясь начатым им делом, неутомимо хлопотал, чтобы была отправлена через Сибирь на восток вторая экспедиция. Высокая его покровительница императрица Екатерина I уже скончалась, равно как и преемник ее Петр II.
Но и императрица Анна Иоанновна не менее, как и ее всемогущий любимец Бирон, заведовавший с твердостью и величайшею предусмотрительностью иностранными делами России, благосклонно относились к исполнению проекта Петра Великого, к делу продолжения открытий и покорений в Сибири. Занялись составлением проекта истинно величественного предприятия Большой Северной Экспедиции, очень неподходяще названной Второй Камчатской экспедицией.
В состав этой экспедиции были приглашены многие ученые, естествоиспытатели, математики, астрономы и моряки, в числе их немцы, французы, англичане и шведы, которые впоследствии составили себе громкую славу своими отчетливыми и в высшей степени поучительными сочинениями о результатах, достигнутых этою экспедициею по части географии и естественных наук.
Независимо от Беринга, который был назначен капитан-командором во главе всего предприятия, для заведывания научно-ученою ее частью был приглашен историограф Герхард Фридрих Миллер, за которым последовал еще раньше, чем он возвратился в 1740 г., Иоганн Эбергард Фишер.
Далее был вызван из Тюбингена химик и ботаник Иоганн Георг Гмелин (родился в Тюбингене 11 августа 1700 г. и умер 1755 г.) и, для астрономических наблюдений и определений мест, молодой Луи Делиль де ла Кроер, брат великого французского географа.
Но не только иностранцы, как бы можно было полагать по перечисленным именам, посвятили свои силы этому делу; целое поколение смелых, неутомимых, преисполненных светлым рвением и готовых жертвовать собою в борьбе с невзгодами арктической природы русских моряков посвятило себя разрешению данной задачи. Предполагалось сделать съемку всего прибрежья Ледовитого океана, начиная с Архангельска на восток до Американского континента, и со всеми прилегающими островами.
Эта экспедиция, продолжавшаяся почти десять лет, с 1734 до 1743 г., и составляющая начало путешествий с научною целью к северу Сибири, может быть поставлена наравне с величественнейшими предприятиями всего света и всех времен, как, например, с роскошно снабженною со стороны Англии экспедициею Франклина; даже более того: по обширности поприща, на котором ей предстояло действовать одновременно, в истории географических открытий ничего подобного ей нельзя назвать.
Этой экспедиции удалось исполнить гигантскую работу: она сделала съемку всего северного прибрежья Азии и подтвердила, что между Азиею и Америкою действительно существует пролив, отделяющий эти оба материка друг от друга; но великие результаты этого громадного труда сделались отчасти уделом забвения.
Отчеты ее, в виде отдельных рукописей, были сложены в архивы и почти ни для кого не были доступны; постепенно свыкались с мыслью, что можно обойтись без этих основных данных. Впоследствии имевшиеся верные описания были смешаны с совершенно неточными, и смешаны до такой степени, что в конце концов даже возникло сомнение, действительно ли северные оконечности Азии были обследованы этою экспедициею или только сняты ею на карту.
При снаряжении этого ряда величественных экспедиций руководящей мыслью служило желание России соединить свои восточные владения в Камчатке с Белым морем, кратчайшим путем морского сообщения, иными словами: открыть Северо-восточный проход и, вместе с тем, с точностью определить свои северные границы.
Составленный капитаном Берингом план действия был высочайше одобрен императрицею Анною Иоанновной и должен был быть приведен в исполнение со всей роскошью, которую могли только доставить царские щедроты (на расходы северной экспедиции было ассигновано 360 000 рублей, независимо от неисчислимых натуральных повинностей, которыми край должен был содействовать осуществлению этого величественного предприятия), а вместе с тем с величайшею осмотрительностью.
Из пяти различных мест, преимущественно от устьев больших рек Европейской и Азиатской России, выходили по два судна, чтобы, в случае надобности, оказать друг другу обоюдную поддержку и помощь. Громадные лодки, нагруженные продовольственными припасами, или следовали за ними, или были уже заранее отправлены к различным местам морского прибрежья, где они устраивали складочные магазины из местного прибойного леса.
Вся экспедиция составилась следующим образом:
1. Из Архангельска вышли в июле 1734 г.[53] по направлению на восток к Оби, — Муравьев и Павлов, которые в 1736 г. были заменены Малыгиным и Скуратовым.
2. Из Оби на запад — Головин, на восток — Овцын, впоследствии уже — Минин и Кошелев.
3. Из Енисея (в июне 1738 г.) на восток — Минин (при нем Стерлигов).
4. Из Лены на запад — Прончищев в 1735 и 1736 гг. и Харитон Лаптев, при нем Телушкин и Чекин, с 1739 до 1743 г. на восток — Лассениус и Дмитрий Лаптев.
5. В Восточный океан пошли: Беринг и Чириков на восток, чтобы отыскать Америку, а Шпангберг с Вальтоном и Шельтингом на юг, к Японии, на трех судах.
Первая из этих экспедиций, под начальством Муравьева и Павлова, направленная к устью Оби, выступила из Архангельска 16 июля 1734 г. 2 августа вышла из Белого моря, а 6-го была уже у Югорского Шара, откуда были сделаны съемки на острове Вайгаче, и имела затем такое удачное плавание, что она в один день прошла Карское море до Мутной губы, а к 1 сентября дошла вдоль западного берега Самоедского полуострова до 72°45′ северной широты.
Позднее время года заставило их вернуться. Путешественники перезимовали в Пустозерске, откуда они в следующем году, при менее благоприятных условиях, пытались дойти до устья Оби. Только одно из судов этой экспедиции дошло до губы Мутной; 23 сентября они вернулись опять в Печору. Более удачно плавали новые начальники этой экспедиции, лейтенанты Малыгин, Скуратов и Сухотин, вышедшие из Архангельска в 1736 г.
В первом году они дошли, правда, только через Югорский Шар до устья реки Кары под 69°48′ северной широты и были вынуждены 8 октября расположиться на зимовку в устье реки Трехозерной, близ Мясного острова, который был снят на план.
Землемер Селифонтов объехал на самоедских нартах, в июле и августе 1736 г., весь западный берег Обской губы и сделал съемку всего этого прибрежья, лежащего приблизительно между 60°30′ и 73° северной широты.
