Землемер Селифонтов объехал на самоедских нартах, в июле и августе 1736 г., весь западный берег Обской губы и сделал съемку всего этого прибрежья, лежащего приблизительно между 60°30′ и 73° северной широты.
Малыгин с товарищами, пробившись опять, наконец, 13 июля 1737 г., с величайшими затруднениями в Карское море, прошли 2 августа мимо Мутной губы и Шараповой косы, а 11 сентября, одолев грозившие им опасности ото льдов в проливе между Белым островом и материком, вошли благополучно в Обскую губу.
Они являются первыми и до 1869 г. единственными мореплавателями, которым удалось пройти с запада до Оби. По этой реке они поднялись вверх до устья Сосвы, где они перезимовали в Березовске. Лейтенант Малыгин возвратился отсюда сухим путем в Санкт-Петербург, а суда его, под командою Скуратова и Головина, употребили полных два года на обратное плавание в Архангельск.
Хотя они 3 августа 1738 г. дошли до Карского моря, но были вынуждены возвратиться и еще одну зиму провести в Обдорске, на берегу Оби, под Полярным кругом, так что им удалось только в августе и сентябре следующего 1739 г. довести свои суда до устьев Двины.
Для того чтобы связать Обь с Енисеем путем морского сообщения, в распоряжение лейтенанта Овцына была предоставлена шлюпка «Тобол». Но три года сряду все попытки обогнуть восточную оконечность Обской губы были тщетны. Это сделалось возможным только в 1737 г., когда Овцын получил в подкрепление еще второе судно, а равно к нему были назначены помощниками корабельный мастер Кошелев и штурман Минин.
Выходя из Обдорска, они обследовали всю Обскую губу, обогнули мыс (Matte-sole) и вошли в Енисей, где они провели зиму 1737/38 гг. Вследствие жалоб, принесенных его подчиненными, Овцын был отозван и привлечен к ответственности, а дальнейшее заведывание этою экспедициею поручено штурману Минину, которому была дана задача обогнуть следующим летом, если возможно, мыс Таймур.
16 июня 1738 г. он отплыл на одном судне от берега Енисея, дошел до его устья 15 августа и поплыл вдоль восточного морского берега. Под 72°8′ северной широты они встретили сплошной лед и были вынуждены 28 августа встать на якорь. Стерлигов был послан, чтобы отыскать свободный фарватер.
Сделав 42 километра, он дошел до того места, где берег уклоняется на восток близ северо-восточных островов, но был принужден вернуться по недостатку продовольствия. Минин оставался в том месте, где он бросил якорь, до 11 сентября, когда наступавшие холода заставили его войти обратно в Енисей на зимовку. 1739 г. Минин провел, занимаясь съемкой берегов Енисея, до устья.
В течение зимы 1740 г. посылал он штурмана Стерлигова на нартах, запряженных собаками, из Туруханска для съемки прибрежья до Таймура. 3 апреля Стерлигов дошел до северо-восточных островов под 73°5′ северной широты и отсюда начал съемку, наблюдая почти ежедневно широту. 20 апреля он был под 75°26′ северной широты и там водрузил на выдающейся скале сигнальный шест (мыс Стерлигова).
Опасаясь ослепнуть от сильного отражения солнечных лучей, Стерлигов пустился в обратный путь. У устья Пясины он сделал непродолжительную дневку, чтобы дать оправиться утомленным собакам, а 10 июня вернулся в Туруханск. После этого Минин вновь предпринял 19 июня на своем судне плавание к северу; 16 августа он дошел до устья Енисея, а 28-го, потеряв во время сильной бури свою гребную лодку, прибыл к устью Пясины.
Под 75°15′ северной широты непреодолимые массы льда заградили ему 2 сентября дальнейшее движение к северу и заставили его вернуться, тем более что и по позднему времени года уже пора было.
Минин на 11́ не дошел до широты, под которою был 20 апреля того же года его штурман Стерлигов, и вообще на 1°15′ не дошел до мыса Таймура. 9 сентября его судно вошло опять в Енисей, по которому он поднялся до Дудинки, где Минин провел зиму, занимаясь съемкой берегов Енисея до Енисейска, после чего он уехал в Петербург.
Эти замечательные заслуги были, однако, превзойдены действиями офицеров, которым было поручено обследовать прибрежье Ледовитого моря от Лены к западу до Енисея, следовательно, так сказать, идти навстречу Овцыну и Минину. 12 июля 1735 г. вышли из Якутска два судна великой экспедиции, спускаясь вниз по Лене, под командою лейтенантов: Прончищева, которому сопутствовала его мужественная жена, и Лассениуса.
14 августа они доплыли до устья Лены и левым рукавом ее вышли в открытое море. 21 августа наши мореплаватели разделились: Лассениус, согласно данной ему инструкции, пошел на восток, а Прончищев на запад, но доплыл в этом году только до устья Оленека, где он перезимовал.
Лишь после того как льды Ледовитого океана оторвались от берегов, а именно 16 августа 1736 г., Прончищев мог продолжать свое плавание на запад. Миновав устье реки Анабары, для съемки которой он послал землемера Чекина, он вошел в залив Хатангский, а 20 августа достиг мыса и залива Святого Фаддея и острова Святого Лаврентия, полагая ошибочно, что он находится в устье Таймыра.
По вычислению его судно находилось 1 сентября под 77°29′ северной широты, севернее которого был только Норденшельд в августе 1878 г. Сплошной лед помешал ему проникнуть далее к северу. Если бы Прончищеву удалось проникнуть на несколько минут севернее, то он был бы первый, вступивший на самую северную оконечность Азии. Сильный северный ветер погнал его судно 6 сентября на юг.
Но раньше чем они успели дойти до своего зимнего убежища на Оленёке, славный Прончищев скончался от цинги 11 сентября; 12 дней спустя за ним последовала в могилу его мужественная супруга. Начальство над экспедициею принял штурман Телушкин, который провел ужасную зиму со своими товарищами до июля 1737 г. и затем уже вернулся в Якутск.
Императорское Адмиралтейство решило, однако, еще один раз послать экспедицию к северо-восточному мысу, начальником которой был назначен Харитон Лаптев.
21 июля 1739 г. Лаптев выступил из Якутска, в сопровождении нескольких меньших судов, подвозивших ему провиант на два года. 1 августа он вышел через Крестовский рукав Лены в море, проплыл вдоль берега в западном направлении мимо устья Оленека и залива Хатангского и 1 сентября был в виду мыса Святого Фаддея под 76°47′ северной широты, состоящего из крутого утеса, покрытого беловатыми камнями и скудным мохом, не годным даже для корма оленей.
3 сентября Лаптев послал землемера Чекина удостовериться, далеко ли простирается земля на запад, а Телушкина — осмотреть предполагаемый им залив Таймур в нижнем направлении. И тот и другой вернулись, не сделав ничего, потому что туман и отмелые места лишали их возможности исполнить данные им поручения.
С величайшими затруднениями удалось, наконец, 8 сентября выйти в залив Хатангский, в самом южном углу которого, у устья реки Блудной, наши плаватели решились перезимовать среди тунгусского племени, там поселившегося. К концу зимы Лаптев послал 4 апреля 1740 г. Чекина на девяти нартах к Таймуру, чтобы сделать съемку морского прибрежья от устья этой речки до Пясины.
