Ознакомительная версия. Доступно 24 страниц из 160
Через некоторое время, собираясь уходить, он увидел ту же даму. Она подошла к нему вместе с Листом и стала рассыпаться в похвалах по поводу блестящей импровизации. Шопен был польщен и только. Он кое-что знал про Жорж Санд, знал, что она пользуется большой известностью, что у нее было несколько любовных связей, что она вообще необыкновенная женщина, но, взглянув на нее, остался совершенно спокоен. Знаменитая писательница ему даже не понравилась. «Я, — писал он после этой встречи родителям, — познакомился с большой знаменитостью, г-жею Дюдеван, известной под именем Жорж Санд; но ее лицо мне несимпатично и вовсе не понравилось. В нем есть даже нечто такое, что меня отталкивает».
Но не красотой одною побеждает женщина. Как ни несимпатична она кажется на большом расстоянии, если принять во внимание, что она не только часто меняла любовников, но нисколько не церемонилась с ними и бросала при первом удобном случае, находя даже возможным издеваться над ними и позорить в своих романах, как это она сделала с А. Мюссе, тем не менее было, вероятно, в ней, в ее натуре, в ее умении держаться с мужчинами нечто притягательное, против чего не могли устоять даже люди, явно не симпатизировавшие и не любившие ее. Лучшего доказательства, чем любовь Шопена, нельзя и привести. Нежный, хрупкий, с женственною душою, проникнутый благоговением ко всему чистому, идеальному, возвышенному, он вдруг влюбляется в женщину, которая курит табак, носит мужской костюм, ведет открыто самые свободные разговоры и имеет за спиною таких бесспорных свидетелей ее вольной жизни, как Жюль Сандо, Альфред де-Мюссе и доктор Паджелло. Когда она сошлась с Мюссе, они уехали в Венецию; когда она сблизилась с Шопеном, местом их совместного пребывания сделалась Майорка. Сцена другая, но обстановка та же и, как мы увидим, даже роли оказались одинаковыми и с одним и тем же грустным концом. В Венеции Мюссе, убаюкиваемый близостью Жорж Санд, одевал стройные стихи в искусные рифмы; на Майорке Шопен, также убаюкиваемый близостью Жорж Санд, создавал свои баллады и прелюдии. В разгар страсти Мюссе заболел; заболел также в минуты высшего любовного экстаза и Шопен. Словом, повторилась та же история. Болезнь Мюссе охладила жар талантливой женщины. То же самое произошло и во время болезни Шопена. Когда у него появились первые признаки чахотки, она стала тяготиться им. Красота, свежесть, здоровье — да; но как любить больного, хилого, капризного и раздражительного человека? Так думала Жорж Санд. Она сама признавалась в этом, стараясь, конечно, смягчить причину своей жестокости указанием на другие побочные мотивы.
Нужно было покончить. Но как? Шопен слишком к ней привязался и не хотел отстать. Знаменитая женщина, опытная в таких делах, испытала все средства, но напрасно. Тогда она вспомнила выходку, которую себе позволила по отношению к Мюссе, — правда, после его смерти. Как и тогда, она написала роман («Lucrezia Floriani»), в котором под именами вымышленных лиц вывела себя и своего возлюбленного, причем героя, т. е. Шопена, наделила всеми слабостями, а себя возвеличила до небес. Казалось, после этого разрыв был неизбежен; но Шопен медлил. Он не мог расстаться с Жорж Санд. С другой стороны, ему не хотелось разрывом тотчас после выхода романа подтвердить слухи, распространяемые на этот счет.
— Если, — сказал он, я оставлю теперь эту женщину, которую любил и уважал, то превращу ее роман в истинную историю и сделаю ее жертвою общего презрения.
Шопен еще думал, что можно вернуть невозвратное. Действительность, однако, показала, что этого сделать нельзя. В 1847 году, ровно через десять лет после их встречи, любовники расстались.
Через год после разлуки Шопен и Жорж Санд встретились в доме одного общего друга. Встреча поразила писательницу. Она вспомнила зло, которое причинила композитору, вспомнила свою несправедливость, жестокость, и ей захотелось помириться с ним. Полная раскаяния, подошла она к бывшему возлюбленному и протянула ему руку. Красивое лицо Шопена покрылось бледностью. Он отшатнулся и вышел из зала, не промолвив ни слова…
Не следует думать, что после исчезновения Жорж Санд со сцены жизни Шопена прекратилась нить, связывавшая его с женщинами. У него еще была такая же «Муха», как у Гейне, женщина, влетевшая неожиданно в его комнату в то время, когда он уже был почти на смертном одре и фактически перестал существовать не только для женщин, но и для самого себя. Мы говорим о княгине Марселине Чарторыжской. Она ухаживала за Шопеном в последние дни его жизни, не отходя от его постели и оставаясь до последней минуты верною сиделкой. Нужно еще упомянуть и о графине Дельфине Потоцкой, которая, узнав о безнадежном положении Шопена, поспешила из Ниццы в Париж, где дала ему некоторым образом музыкальное напутствие, пропев, по его желанию, несколько трогательных песен в то время, когда у него уже смежались веки, чтобы никогда не открываться. Наконец, надо назвать еще мисс Стерлинг, ученицу и восторженную поклонницу Шопена, шотландку, которая после его смерти купила всю обстановку обеих комнат Шопена и отвезла в Лондон, где поместила в устроенном ею Шопеновском музее.
Как видно из приведенных примеров, музыканты часто влюбляются в певиц или музыкантш, на которых весьма часто и женятся. Не избег этой участи и Шпор[(нем. Louis Spohr, 1784–1859) — немецкий скрипач, композитор, дирижёр и педагог, один из первых представителей романтического стиля в музыке]. Он влюбился в Доретту Шейдлер, которая аккомпанировала ему обыкновенно на придворных концертах на арфе и приводила всех в восторг. Однажды после одного такого концерта Шпор спросил:
— Не играть ли нам так вместе всю жизнь?
Доретта была того же мнения, и брак был заключен. Целые двадцать восемь лет играли они вместе великую симфонию семейной жизни, после чего Доретта умерла. Во время своей болезни она с большим интересом следила за его работою над новой ораторией «Кальвария», и Шпор постарался окончить ее по возможности скорее. «Мысль о том, что жена моя не дожила до первого исполнения этой моей вещи, отравляет удовольствие, которое доставил мне ее успех», — рассказывал он впоследствии. Два года печали и одиночества прошли, прежде чем Шпор нашел в Марианне Пфейфер другую подругу жизни, которая также была хорошей музыкантшей…
Такие же сладкогласные сирены играли большую роль и в жизни Бернгарда Вебера [(1766–1821) — немецкий композитор.]. Жизнь его во время пребывания в Штутгарте была далеко не веселая, и вот одна восхитительная певица, но имени Гретхен, решила вывести его из состояния уныния. Однако, влияние ее было скорее отрицательное, так как она склоняла его к разным необычайным выходкам и пробудила в нем желание играть роль щедрого кавалера, что совсем не гармонировало с его тогдашними средствами. К счастью, во время первого представления его «Сильваны», 16 сентября 1810 года, он познакомился с Каролиною Брандт, певшей главную партию и имевшей огромный успех, вследствие чего публика стала бурно вызывать автора. Каролине пришлось буквально вытолкнуть на сцену робкого юношу, прятавшегося за кулисами. Тогда Вебер еще не предчувствовал, что твердая рука, которая схватила его, чтобы вывести к публика, принадлежит его будущей жене.
Ознакомительная версия. Доступно 24 страниц из 160
