Аксакал наших торговцев в Хотане, Абу-саттар, проживший в этом городе почти 18 лет, уверял меня, что некоторые из местных жителей ездят зимой на север, в пустыню Такла-Макан, и добывают там из развалин медную посуду, а иногда находят золотые и серебряные вещи. По словам искателей, в этих развалинах можно ясно различать основания глиняных домов и пни росших около них деревьев, обломки глиняной посуды, разных орудий, мельничные жернова и кости домашних животных. Туземцы, занимающиеся раскопками, тщательно скрывают места нахождения развалин и совершают свои поездки туда всегда секретно.
28 сентября мы оставили Хотан и направились в город Керия. В двух воротах от восточной окраины туземного города экспедиция перешла через реку Юрункаш, долина которой сплошь покрыта кругляками. По левому, низменному, берегу реки, около переправы, сооружена длинная плотина из камней, защищающая прибрежную часть оазиса от наводнений. Воды в реке в то время было очень мало, но во время разлива она многоводна и быстра. В это время Юрункаш, по словам туземцев, несет больше воды, чем Каракаш, почему они и считают его главной рекой.
Обе реки получают начало на Тибетском нагорье, прорезают Куньлунь и, спустившись в Кашгарскую котловину, сливаются в ней верстах в 120 к северо-востоку от Хотана. Разлитие этих рек-близнецов происходит одновременно, в июне и июле, от периодических дождей в Куньлуне и таяния его ледников. Тогда переправа через них совершается на больших лодках (каюках), и только в конце августа обе реки становятся проходимыми вброд.
От слияния Юрункаша с Каракашем образуется река Хотан-дарья, несущая свои воды через пустыню Такла-Макан в Яркенд-дарью. Осенью течение Хотан-дарьи прерывается, и вода остается только в наиболее углубленных местах ее ложа в виде небольших пресных озерков, не пересыхающих до следующего наводнения. Продолжительность существования этих озерков, в которых все время живут рыбы, дает повод полагать, что по прекращении поверхностного течения горная вода продолжает сочиться в глубине песчаного ложа реки до следующего разлива.
От переправы мы прошли около 30 верст по оазису. Почва в восточной половине Хотанского оазиса, по словам туземцев, плодороднее, чем в западной, и водой эта половина в летнее время тоже обильнее западной, орошаемой рекой Каракаш; поэтому плотность населения в ней больше, и оно, по-видимому, зажиточнее, чем к западу от реки Юрункаш. На пути по восточной половине Хотанского оазиса мы миновали три базара и пересекли четыре протока реки Юрункаш, текущие в обрывистых балках, промытых ими в рыхлой лёссовой толще.
На другой день экспедиция вышла из Хотанского оазиса и остановилась на восточной его окраине на ночлег. Впереди расстилалась обширная солончаковая равнина, покрытая низкорослым и редким камышом. Летом, во время разлития реки Юрункаш, эта низменная равнина затопляется водой, и тогда на ней образуется множество мелких озерков, пересыхающих по спадении воды. Перед наводнением жители оазиса жнут на ней молодой камыш на зиму для скота, а осенью пасут свои стада.
Сделав маленький переход по солончаковой равнине, мы ночевали на северо-восточной окраине оазиса, у большой дороги, ведущей из Хотана в Керию, по которой нам надлежало следовать. С этого места был ясно виден на юге высокий хребет, простирающийся с юго-востока на северо-запад до реки Юрункаш, а перед ним – два небольших, параллельных ему степных кряжа. Этот обособленный хребет сочленяется на юге волнистым поднятием и окраинным хребтом Куньлунь, носящим против Хотанского оазиса название Карангу-таг.
Большая дорога, по которой мы направились в Керию, за чертой оазиса вступает в пределы Керийского округа и пролегает по пустынной щебне-галечной равнине, а потом по мелким песчаным наносам. Эти наносы распространились на юг от длинного песчаного острова, тянущегося в этом месте вдоль дороги, немного севернее ее. В песках мы остановились на ночлег у одинокого лянгера Яилган; к северу от него, верстах в 12, среди песчаных барханов, покоится прах мусульманского святого Сиявуш-хана, к мазару которого заезжают на поклонение набожные мусульмане.
Следующую станцию, до лянгера Ашма, мы прошли также по пескам, которые значительно глубже и покрыты изредка тамариском, несколько оживляющим местность. За лянгером Ашма экспедиция оставила пески и вступила в область лёссовых бугров, покрытых лишь тонким слоем песка, по которой следовала до многолюдного селения Чира, и там остановилась на дневку.
По собранным мною сведениям, к северу от Хотанского оазиса и керийской дороги простирается широкая, в 3 дня пути, полоса лёссовых бугров, покрытых песком и поросших тамариском и тополем. Восточнее лянгера Ашма керийская дорога вступает в эту полосу и пролегает до самого города Керия по южной окраине. Севернее полосы бугров залегает бесплодная пустыня Такла-Макан, представляющая, по рассказам туземцев Южной Кашгарии, необъятную каменистую равнину, покрытую высокими и длинными песчаными грядами меридионального направления.
К югу от этой полосы, до самых предгорий Куньлуня, простирается щебне-галечная равнина, крайне бедная растительностью. Такие пустынные равнины туземцы называют саями. Поверхность их, почти сплошь покрытая каменными обломками преимущественно темного цвета, в ясные и тихие летние дни накаляется до такой степени, что жары на саях бывают положительно невыносимы и дневные переходы по таким равнинам становятся невозможными.
Оазис Чира простирается по обоим берегам речки Аши-дарья и занимает площадь около 100 кв. верст с населением до 7000 человек. Пахотной земли в этом оазисе много, а потому усадьбы туземцев размещены очень просторно. В Чире, как и во всех вообще селениях Керийского округа, снимают преимущественно одну жатву в лето, и только в благоприятные годы, именно когда после снежной зимы в Куньлуне наступает ранняя весна, получаются две жатвы.
В такие годы горная вода приходит в оазисы в первой половине апреля, а потому в них успевают посеять и полить в этом месяце ячмень, который в первой половине июня уже созревает. По снятии ячменя, освободившиеся поля тотчас же засевают кукурузой и собирают ее в конце сентября или начале октября. В неблагоприятные же годы населению Керийского округа приходится довольствоваться одной жатвой, которой, однако, благодаря обширности запашек и хорошим урожаям, бывает достаточно для продовольствия местного населения.
В Чире родятся в изобилии: персики, абрикосы, грецкие орехи, гранаты, яблоки, груши, виноград, дыни, арбузы и тыквы, а также и все разводимые туземцами огородные овощи.
В прежнее время Чира в особенности славилась своим шелководством и выделкою шелковых тканей, но ныне оно, как и в Хотане, находится в упадке, по причине болезни червя. В этом оазисе существуют обширные плантации хлопчатника, и из собираемого с них хлопка выделывается очень много тканей, вывозимых в северные оазисы и к нам, в Туркестан. Кроме того, в Чире приготовляется писчая бумага из луба тутовых деревьев.
