Ито Огава
Ресторанчик «Улитка»
2026
食堂かたつむり
小川糸
Перевела с японского Екатерина Даровская
Дизайн обложки Анны Стефкиной
Copyright © Ito Ogawa, 2008
All rights reserved. Originally published in Japan in 2008 by Poplar Publishing Co., Ltd.
Russian translation rights arranged with Poplar Publishing Co., Ltd. through The English Agency (Japan) Ltd. and New River Literary Ltd.
© Даровская E. Ф., перевод на русский язык, 2026
.
ООО «Поляндрия Ноу Эйдж», 2026
* * *
* * *
Роман — настоящий пир, полный нежности, сладости и юмора в типично японской атмосфере. Неудивительно, что он стал бестселлером в Японии и был экранизирован. Превосходно!
LA PRESSE
Эссеистка, художница и каллиграфесса, интерьер-дизайнер и искусный кулинар, Ито Огава обладает редким талантом организации человеческого уюта. Как немногим собратьям по кисти, ей удается шаманизм бытовых мелочей — искусство, восходящее к канонам древнего язычества синто, пробуждающее в нас способность выстраивать связи с ками (божествами Природы) так, чтобы те оставались довольны. Погружение в ее тексты — особая медитация, уникальный «трип»: из мира суетных, но неизменно прекрасных мелочей нашей жизни — к умиротворению и гармонии с окружающими.
Дмитрий Коваленин, переводчик
* * *
Ресторанчик «Улитка»
Вернувшись домой из турецкого ресторана, где работала по совместительству, я обнаружила квартиру совершенно пустой. Не осталось буквально ничего: ни телевизора, ни стиральной машины, ни светильников, ни занавесок на окнах, ни коврика у порога. На мгновение мне показалось, что я ошиблась дверью. Но сколько бы ни проверяла, не было никаких сомнений, что это и есть любовное гнездышко, которое я свила вместе со своим парнем-индусом. Пятно в форме сердца, темневшее на потолке, служило тому неопровержимым доказательством.
Помещение выглядело точь-в-точь как в тот день, когда агент по недвижимости впервые привел меня сюда. Единственное отличие заключалось в том, что сейчас в воздухе витал аромат тарам масала, а на голом полу комнаты блестел второй ключ, изготовленный мастером специально для моего парня. В этой квартире, которую мне с таким трудом удалось арендовать, мы с ним каждую ночь спали на одном футоне, держась за руки. Кожа моего возлюбленного пахла экзотическими специями, стены и окна были увешаны открытками с фотографиями реки Ганг. По обратной стороне открыток и по страницам писем, которые мой парень получал из Индии, змеились причудливые строчки на хинди, и хотя я не могла разобрать ни слова, мне нравилось водить пальцами по этим витым буквам. На душе становилось тепло, словно я пожимала руки его родным, а не просто касалась бумаги. Я фантазировала о том, как однажды мы с любимым отправимся в Индию и он познакомит меня с семьей. Пыталась представить себе, как проходит индийская свадьба. Я ощущала необычайное воодушевление, мои грезы были сладкими и сливочными, как манговый ласси.
Еще сегодня утром квартиру украшали вещички, напоминавшие о памятных мгновениях, которые я и мой возлюбленный разделили за три года, прожитые в этих стенах. По вечерам, ожидая его возвращения, я готовила на маленькой кухоньке. Раковина тоже была маленькой, но симпатичная кафельная плитка фартука над ней радовала глаз. Поскольку квартира была угловой, в комнате имелось целых три окна, и помещение купалось в лучах солнца. Хлопоча над ужином, я любовалась оранжевым закатным светом, наводнявшим комнату, и испытывала неописуемое блаженство.
Газовая духовка не отличалась большой мощностью, однако работала исправно. На кухне было окошечко, и я непременно распахивала его, когда готовила вяленую рыбу, — так запахи быстро выветривались, не расползаясь по дому. В шкафчиках хранились кухонные принадлежности: ступка эпохи Мэйдзи, доставшаяся мне от покойной бабушки; кипарисовый контейнер, в который я перекладывала сваренный рис; эмалированная кастрюля «Ле Крёзе», приобретенная мной с первой же получки в ресторане; прочные палочки для еды с тонкими кончиками, купленные в специализированном магазине в Киото; итальянский нож для овощей и фруктов, который мне подарил на двадцатилетие управляющий ресторана органической кухни; удобный холщовый фартук; камешки, служившие гнетом при мариновании баклажанов; традиционная чугунная сковорода, за которой я ездила в Мориоку; посуда, тостер, формы для выпечки… Крупных предметов скопилось не так уж много, однако в кухонной утвари недостатка не было. К каждой вещи я относилась как к верному помощнику и надежному партнеру, каждую выбирала придирчиво. Откладывая понемножку от своей скромной зарплаты, я покупала товары, которые точно прослужат долго.
В наивной надежде на чудо я принялась распахивать шкафчик за шкафчиком. Увы, на полках не оказалось ничего, кроме неясного намека, что еще недавно там хранились какие-то штуковины. Исчезла даже банка с остатками слив, которые мы с бабушкой мариновали по всем правилам; от ингредиентов для кремовых крокетов из нута и кускуса, которыми я собиралась попотчевать любимого за ужином, тоже не осталось и следа.
Внезапно меня словно током ударило. Не обуваясь, прямо в носках я кинулась в коридор. Я вспомнила о том, что единственным ферментированным блюдом японской кухни, которое обожал мой парень, были овощи, выдержанные в соленой закваске из рисовых отрубей. Он поедал эти овощи ежедневно и не уставал нахваливать их неповторимый вкус. Горшок с закваской достался мне от бабушки, и я берегла его как самое дорогое. Горшок я держала в нише для газового счетчика перед входной дверью. Температура и влажность внутри него всегда оставались такими, как надо: даже в разгар лета там витала прохлада, а зимой воздух был теплее, чем в холодильнике, что делало шкаф идеальным местом для хранения закваски.
Сколько теплых воспоминаний у меня было связано с бабушкиной закваской! «Только бы горшок стоял на месте! Пожалуйста, пожалуйста!» — мысленно взмолилась я на бегу.
Отворив дверцу шкафчика, я облегченно выдохнула: горшок никуда не делся. Я приподняла крышку. К счастью, поверхность закваски имела ту же форму, которую я придала ей утром, разгладив ладонью. Из-под отрубной кашицы выглядывали светло-зеленые листики репы. Я подумала о том, что каждый из них соединен со стеблем, который, в свою очередь, соединен с корнеплодом — очищенным и крестообразно надрезанным снизу, благодаря чему закваска легче пропитывает мякоть, делая ее сочной и ароматной.
Схватив горшок обеими руками, я прижала его к груди и ощутила прикосновение прохладной керамики к коже. «Отныне эта закваска
