Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 137
нас на Ярославской земле таких не встретишь.
На акварельном этюде Белова старая изба вовсе не выглядела таковой. Тем более, доживающей свой век. Чувствовалось, что рубили ее мужики сильные, плотники умелые. И восторженные чувства к ней Василий Иванович также сумел передать. В такой избе хотелось самому пожить.
Глядя на этюд издалека, я вдруг поймал себя на мысли, что дом хоть и старый, но живой. В окошках теплился озорной огонек. Значит, там торжествовала жизнь и, возможно, проходил праздник с плясками. Вспомнились страницы из книги Белова «Лад»:
«Коллективная, хороводная пляска в тридцатые годы начала вытесняться парной и одиночной. В большую моду вошел перепляс, соревнование в пляске на выносливость, что можно поставить в одном ряду с быстротою и громкостью в пении. Плясали на спор, выхваляясь перед женским полом. Пляска в таких случаях напоминала спортивное состязание, в котором участвовал и гармонист. Если плясуны соревновались друг с другом, то гармонист порой до изнеможения состязался с обоими, надо было их обязательно «переиграть»».
Письмо сто десятое
Дорогой Анатолий Николаевич! (Писано в среду на великий четверг).
Не коробит ли тебя моя сугубая фамильярность, когда обращаюсь к тебе на ты и называю тебя Толей. Ответь, пожалуйста, да или нет.
Я сижу изучаю твои материалы. Особенно интересно то, что касается смерти Милошевича, и то, что подписано Бабуриным. Сижу и корплю над всем этим.
Имеется ли у тебя книга Огюстена Кошена, называемая «Малый народ и революция», если нет, могу прислать. Снова для России главная опасность стала ясна.
Благодарю тебя за высокую оценку моих стихов и переводов с сербского на русский. Опять двадцать пять. Приходится повторяться. Мы знаем, кто изобрел гильотину. Хорошо знаем!
Будь здоров и до свидания.
В. Белов.
Письмо пришло в Борисоглеб 21 апреля 2006 года. В конверте лежал календарик с фотосюжетом на стихи Николая Рубцова «Пустынный свет на звездных берегах…».
В наших дружеских отношениях не проскальзывало никакой фамильярности. Мы испытывали друг к другу уважение и симпатию. Характеры – бойцовские, редко уступчивые и компромиссные. И друзья, и враги одни и те же. А то, что мы сбивались при общении, переходя в один момент на «ты», а в другом случае на «вы», то тут ничего зазорного нет. Виноваты возрастные измерения, обстоятельства, тема разговора, зацикленность на моральных установках. Мне нравилось, что Василий Иванович называл меня ласково – Толя, усердно просил: «Не оставляй меня, Толя».
В годы колониальной ельцинско-чубайсовской политики, низвергающей русский мир, историю, традиции, культуры, от Белова многие отвернулись, им нужны были деньги и власть, а Василий Иванович не мог им этого дать. Зато мне доставляло радость общение с ним. Он для меня оставался большим учителем и мудрецом. Встречи с ним, активная переписка, совместные поездки, долгие беседы, обмен книгами и газетными статьями, зависание на телефонных переговорах на десять и двадцать минут – все это обогащало меня. И чем глубже мы погружались в общение, тем чаще мне приходилось называть собеседника на «вы». Василий Иванович, бывало, сердился на это, грозил обидеться, и мне ничего не оставалось делать, как некоторое время говорить с ним на «ты».
Сербская трагедия волновала Белова от первого и до последнего дня. Он так переживал за братьев сербов, что чаще всего не просил, а требовал от меня поставлять ему все документы о тамошних событиях, обсуждаемые и принимаемые в Государственной Думе и правительстве.
В последней бандероли я выслал ему кучу разнообразных и свежих материалов – программную статью лидера нашей партии Сергея Бабурина «Российский путь – возрождение Империи», его заявление по поводу смерти Слободана Милошевича, а также последнее послание Милошевича, который по просьбе Бабурина призвал соотечественников из застенков Гааги проголосовать на президентских выборах за лидера Сербской радикальной партии Воислава Шешеля.
Мы с Бабуриным накануне президентских выборов побывали в Сербии и беседовали с Воиславом Шешелем. Тот был другом нашей партии и Сергея Бабурина. Когда Шешель подарил мне свою книгу, то я попросил у него еще один экземпляр для великого русского писателя Василия Белова.
Война в Сербии с применением информационных технологий, пятой колонны, духовного порабощения подвигла Белова к изучению причин и методов свержения власти. Подвигла прочесть книгу Огюстена Кошена «Малый народ и революция», изучить причины французской революционной вакханалии, когда «малый» и «просветительский» слой общества залил страну кровью.
Белов давно интуитивно понимал, находил подтверждение своим догадкам, беседуя с Милошевичем и Караджичем, что славянская страна с крепкой и стойкой армией рухнула не под мощью натовских бомбардировок, а под моральным, финансовым давлением Запада. Как только американские доллары и ценности проникли в сербское общество, так оно затрещало, стало делиться на разные анклавы и интересы. Пропало единство цели и духа.
Сербов поманили в сытый мир Евросоюза. Милошевича заманили в Дейтонские соглашения и обманули… А простой народ попросили сдать своих героев-защитников Радко Младича, Радована Караджича, Воислава Шешеля и других. И они были преданы, сданы в Гаагский проамериканский замотивированный суд.
Белов видел, как та же пятая колонна помогла быстро и без боя сдать свою страну Ирак. Генералов купили за доллары, а народу пообещали демократию, права человека и прочие западные ценности, которые сами не соблюдают. Сопротивление Ирака погасло… И вскоре страны не стало.
Западники в России тоже начали готовить страну к революции. Америка вложила громадные деньги в пятую колонну, в НКО (негосударственные организации), в продажных высокопоставленных чиновников и политиков. В печати и с экранов телевидения стала вестись информационная война против всего русского в истории, культуре, экономике. Для Белова любая революция была неприемлема, он знал о ее последствиях… Потому и советовал мне читать француза Кошена. В той книге, как сказано в предисловии, «сделана попытка объяснить механизм подготовки революции путем обработки умов и формирования общественного мнения, лояльного к идеям коренного переустройства общественного строя».
Когда Белов пишет: «Мы знаем, кто изобрел гильотину», он заявляет, что каждому гражданину России должно быть известно, что современная гильотина – это пятая колонна внутри страна, это агенты влияния, ведущие войну с собственным народом, с его памятью, с его стремлением жить суверенно, следуя традициям предков.
Письмо сто одиннадцатое
Дорогой Толя! Написал вот статью о поездке в Сирию, прочти, не забудь. Скажешь потом свое мнение.
Письмо с очерком о поездке в Сирию я получил 3 мая 2006 года. В конверте также лежал еще один материал – воспоминания о событиях октября-ноября 1993 года, когда Ельцин расстрелял из танков в центре Москвы
Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 137
