государственности. А те люди, кто живет сейчас на территории Украины, по крайней мере, западной, на Правобережье, – это те восточные славяне, те же русские, что и мы, но которые когда-то там остались.
Позже и мы потеряли на время свою государственность – из-за нашествия татаро-монголов. И та часть «других» русских, которые остались на Киевщине, тоже утратила свою независимость, но только уже в Литовской Руси. Великое княжество Литовское было литовским только в части элиты государства, а большая часть граждан были русскими православными людьми, которые потом стали называть себя «украинцами» на юге и «белорусами» на севере. Позже, после Унии, над ними правила Польша. И соответственно, и мы, великороссы, и наша западная ветвь утратили свою государственность, войдя в чужие державы, хотя и на разных основаниях. Монгольская империя сохранила великокняжескую структуру в Восточной Руси, а большинство западнорусских князей перешло в католичество, постепенно став частью шляхты. И политическая элита Западной Руси, которая необходима для государственного строительства, постепенно интегрировалась уже в совершенно другую идентичность. А носителями русской православной идентичности в Западной Руси осталось малороссийское или украинское крестьянство.
Так началось медленное расхождение наших судеб. Постепенно мы стали освобождаться от монголов, и когда Орда утратила свое влияние, мы стали ее наследниками. Таким образом, несмотря на монгольские завоевания, у нас не только сохранились Великий Княжеский престол и русская православная элита, но мы также вернули себе суверенитет и начали постепенно отвоевать у Запада наши исконно русские Киевские земли. Старые Земли. Мы принялись отвоевывать у Османской Империи земли и освобождать украинцев от поляков и австрийцев. Часть земель мы также выкупали (как Киев). Этот процесс шел веками.
Малороссийские казаки, которые поднялись на шляхту, выбирали между нами, польским королем и Османской империей. В определенный момент Хмельницкий выбрал нас. Но это же Гуляйполе: сегодня выбрали нас, завтра – не нас, сегодня – Русского Царя, завтра – польского, шведского, турецкого султана, немцев, НАТО. Вчера Хмельницкий, сегодня Мазепа, потом Махно, Петлюра, Бандера… Такое непостоянное ветреное образование имеет право на существование, но это не государство, а что-то иное. Это – народ, специфически сформировавшийся на фронтире нашей империи, между нашей Великоросской империей и Западной Европой. Сформировалась у этого фронтира и идентичность.
Украина – это и есть фронтир. Само слово «Украина», название «Украина» означает «край чего-то». Край – это всегда то, где что-то кончается и что-то начинается. Поэтому если для нас Украина – это окраина Русского мира, то для Европы – это окраина самой Европы.
Лживый соблазн величия
Диана Панченко. Вот тут у меня как раз вопрос.
Александр Дугин. Есть две Украины: одна – наш фронтир, наша Украина, наша окраина, и другая – их фронтир, их европейская окраина.
Диана Панченко. Вопрос, который я очень часто себе задаю. Вы сказали «окраина». В то время как Запад предлагал украинцам быть отдельными, быть великими, быть идентичными, что предлагала Россия?
Александр Дугин. Простите, что значит «великими»? Ну как относительно небольшое государство, не имеющее никакой самостоятельной политической истории, вдруг в глобальной системе миропорядка станет великим?
Диана Панченко. Я говорю только о пропаганде. Я сейчас говорю не о тех смыслах, которые, может быть, предлагались реально, а о том, как это веками, годами, по чуть-чуть, по чуть-чуть…
Мне пришлось написать книгу, честно говоря, чтобы это объяснить. Так вот, пока Запад говорил: вы можете противостоять Москве, вы – другие, вы не такие, у вас другой генетический код, вы свободные, вы украинцы, вы отдельные, Россия предлагала быть окраиной и младшим братом.
Как вы думаете, не удивительно ли, что Украина в итоге предпочла Запад?
Александр Дугин. С нашей точки зрения, Украина – это окраина, и с точки зрения Запада – это тоже окраина. Только окраина чего?
Диана Панченко. Запад был хитрее, я это имею в виду.
Александр Дугин. Ну, а мы же не врем, в отличие от Запада. Мы что, будем своим братьям бессовестно врать? Мы братьям говорим: мы один народ, мы Русский мир. При этом у вас веками сложилась отдельная культурная идентичность: безусловно, у вас другой исторический опыт, у вас сформировались другие эстетико-культурные коды, потому что жили-то вы в других обстоятельствах. Как и белорусы, кстати. Вы действительно стали чем-то самостоятельным. Но это касается больше западных украинцев, Новороссия – это просто органичная часть Великороссии. Это территория, отвоеванная Великоросской империей у турок, у Османской империи.
Поскольку мы пытались Русский мир освободить, в Великороссию стали приходить поселенцы с западной Украины. Это прекрасно, потому что мы считали, что свои земли заселяем «своими». Для нас ведь украинцы были, есть и будут «свои». И конечно, своим не лгут, своим не говорят, что «вы будете великими сами по себе», или «если вы будете с нами, вы станете великими». Мы говорим правду: «Мы будем великими с вами вместе».
При этом какая трагедия была, когда все это началось. Запад воспользовался тем, что наша империя, наш Русский мир попал в тяжелейшую ситуацию после распада Советского Союза. Мы утратили идеологию, забыли на время, кто мы. Мы и не коммунисты, и не социалисты, и толком не либералы, но при этом идем на Запад и сами хотим в НАТО. И даже попытка сказать о Русском мире в 90-е годы грозила статьей в России.
Диана Панченко. Ну, вы говорили?
Александр Дугин. Говорил, и очень много десятилетий. За мою идею, за мою правду, за мою последовательность я только страдаю все больше и больше. Но тем не менее большинству это было запрещено. Мы совершенно не использовали те аргументы, которыми нам надо было говорить с украинцами. Более того, мы создали у себя в России в 90-е годы омерзительный, прозападный, продажный, предательский олигархический строй. Передали власть самому худшему отребью, которое только могло быть. И как мы могли в такой ситуации, когда в Украине происходило то же самое, и украинцы хотели на Запад, как и мы когда-то стремились в НАТО и на Запад, что-то предлагать? Что-то запрещать? А украинцы говорили тогда: «А что вы от нас требуете? Зачем мы будем идти на Запад через вас? Мы ближе к нему».
Мы сами, своими руками, создали абсолютно ложную, противоестественную, отвратительную и исторически безответственную модель взаимоотношений с украинцами. Вместо того, чтобы привлекать вас, утверждать, что мы – один народ, и наша общая цель – стать снова великой империей, как только мы отойдем от состояния грогги после предательства наших элит
