Его миротворческий образ – фальшь и странная деменция.
Хрупкость ситуации нарастает, а «Томагавки» делают ее смертельно опасной. Зеленский ликовал бы, если бы Америка начала воевать за него – это его триумф. Четыре года он стремился втянуть Запад в прямое столкновение с Россией, и после этого сможет уйти на покой, даже если его уничтожат.
Мировая элита деградирует: одни впадают в деменцию, другие становятся наркоманами, меняют пол, превращаются в монстров. Запад утрачивает человеческий облик. Сорос – одно чудовище, Трамп – другое, неспособное отличить грезы от реальности. Запад разлагается, но тянет нас в воронку своей гражданской войны – с «Антифа», марксистами, трансгендерами, фурри. Он экспортирует этот зомби-апокалипсис, заражая человечество ядом безумия. Это смертельно опасно: у Запада базы, вооружение, и он стремится погибнуть с размахом, как Вавилонская башня, сотрясая всю Землю.
Пытки древних этрусков
Ведущий. Позвольте затронуть философский контекст, раз вы упомянули премию мира. Есть мнение, что разложение Запада, с точки зрения России, выгодно, если оно медленное, а не быстрое, чтобы центробежные эффекты не затронули весь мир. Как вы относитесь к этому?
Александр Дугин. Нам важно, чтобы Запад гнил без нас. Есть пытка «этрусская невеста» – привязать труп к живому человеку, чтобы яд разложения проник в живые ткани. Западничество, либерализм, глобализация, цифровизация, стремление быть похожим на Запад – это и есть «этрусская невеста».
Запад мертв, и чем ближе мы к нему, тем опаснее, быстро он разлагается или медленно – неважно. Главное – декаплинг, обрубание связей с этим токсическим монстром. Он всегда к этому тяготел, но теперь это терминальная стадия необратимого вырождения. Если он сгниет быстрее – возможно, лучше. Главное – огородить этот чумной барак, называемый просвещенным западным обществом, непроницаемой стеной.
Человечество должно спастись от Запада. Кто привязан к этой гниющей «невесте» – обречен: яд проникнет быстро или медленно, но болезнь неизбежна. Декаплинг надо было сделать сто, двести лет назад. Мы тянем, думая, что Запад не гниет или что гниение приятно. Элиты, зараженные краткосрочным мышлением, ищут сиюминутное наслаждение, не думая о последствиях. Эта зараза проникла в нашу культуру и вены. Вопрос не в том, выгодно ли быстрое или медленное гниение Запада, а в том, чтобы он сгнил без нас. Мы сделали многое для отсоединения, но еще есть над чем работать – эта зараза укоренилась глубоко.
Единое евразийское государство – единственный путь
Ведущий. Переходя к тому, что мы делали и делаем, последняя тема сегодня – встреча глав государств СНГ в Таджикистане и выступление Владимира Путина. Обсуждалось множество вопросов. Хочу спросить о перспективах СНГ с точки зрения взаимодействия России с другими странами Содружества. Путин упомянул Беларусь как образцовый пример сотрудничества с нашими географическими и историческими соседями. Что он имел в виду, проводя аналогию между Беларусью и другими странами СНГ в контексте совместных проектов?
Александр Дугин. Путин имел в виду необходимость построения на месте СНГ единого Евразийского союзного государства по модели российско-белорусского Союзного государства – это наш единственный путь.
Его слова можно толковать по-разному, но я вижу одно: из сказанного и несказанного, из логики геополитической истории следует, что либо мы выступаем вместе как единый полюс – народы Российской империи, Советского Союза, неотрывная часть евразийской цивилизации, наши люди, культура, общество, – либо окажемся в поясе враждебных, несуверенных, марионеточных государств, как Украина, под влиянием внешних игроков, не обязательно Запада. Это может быть исламский полюс, Китай, другие могущественные центры.
Суверенитет возможен только для крупных цивилизационных блоков: Россия, Китай, Индия, исламский мир. Суверенитет исламского мира, как видно на примере Газы и Палестины, слаб. Но они могут пересобраться, возможно под влиянием палестинского фактора, в халифат нового типа. Тогда Средняя Азия станет зоной борьбы между исламским полюсом, Россией, Китаем – это страшная судьба.
Путин дает последнее предупреждение: либо СНГ превращается в настоящий Евразийский союз, либо судьба постсоветских недосуверенных государств будет печальна. Не нужно полного слияния, как с Беларусью, но союзное военное, экономическое, политическое, культурное партнерство – пример для всех стран СНГ, включая Украину. Война на Украине – результат отказа от этого вектора, как в Молдове, Грузии.
Пока не хватает аргумента – взятия Киева. Когда мы возьмем Киев, слова Путина обретут вес. Мы должны доказать необходимость Союзного государства убедительным, необратимым шагом. Иначе повышать звук динамика бесполезно.
Мост через Будапешт[113]
Метания Трампа
Ведущий. Дональд Трамп, президент США, сегодня будет часто упоминаться в нашей программе. Он провел телефонный разговор с Владимиром Путиным и лично встретился с Владимиром Зеленским. Хочу задать вопрос: не сравнивая напрямую, а анализируя динамику отношений, как развивается ситуация после разговора с Путиным и встречи с лидером киевского режима? Есть ли принципиальные различия в этих взаимодействиях или Трамп везде остается верен лишь своему стилю?
Александр Дугин. Оценивая поведение Трампа в вопросе урегулирования нашей войны с Западом – по сути, с самим Трампом на Украине, – мы, естественно, исходим из своей перспективы. Когда Трамп делает шаг навстречу России, мы считаем его благоприятным. Когда он поддерживает Зеленского и русофобскую милитаристскую политику Евросоюза, мы называем его враждебным.
Но Трамп мечется: шаг туда, шаг сюда. Стоит нам объявить его благоприятным, как он тут же это опровергает, обещая «Томагавки», заявляя, что Украина способна победить нас на поле боя, требуя от Китая и Индии отказаться от нашей нефти, подкрепляя агрессивные планы Евросоюза. Только мы назовем его враждебным – и вот он вызывает Зеленского, публично унижает его, отчитывает, «проводит мордой об стол», язвит над своим европейским протекторатом и заявляет, что с радостью встретится с «другом Владимиром» на Аляске или в Будапеште.
Это повергает Евросоюз в панику, ведь Орбан и Фицо – белые вороны из-за своей суверенной позиции. Трамп добавляет: «Как тебе, Зеленский, идея тоннеля между Аляской и русской Сибирью?» Зеленский теряется – это публичное унижение. Нам это импонирует и, кажется, что Трамп наш. Но проходит четверть часа, и он заявляет: «Пожалуй, я пошутил. „Томагавки“, возможно, все же дам, подумаю. Встреча? Неясно. Тоннель? Не знаю. Индия все-таки должна отказаться от нефти» – и он снова враждебен.
С нашей точки зрения, его сущность неуловима – он и такой, и сякой. Это стало его нормой, его путем. Его границы колебаний шире, чем у администрации Байдена. Та вела курс на эскалацию, оказывая давление на Россию и максимальную поддержку Украине – военную, экономическую, дипломатическую, медийную, – но до определенной черты, избегая
