и ее лидерами. Как быть с этим выбором, если президенты России и США действительно встретятся, и Будапешт будет окончательно утвержден?
Александр Дугин. Эту ситуацию следует рассматривать через призму политических и геополитических слоев реальности. Очевидно, что Европа не едина – их две. Некогда коллективный Запад – администрация Байдена и Евросоюз – составлял единое поле либеральных демократий и глобализма, продвигающее повестку извращений, гей-парадов, запрещенных в России, BLM, ненависти к своим корням и культуре, культуру отмены и неконтролируемую миграцию. Это была общая повестка Запада – США и Европы.
Революция Трампа, опирающегося на MAGA, привнесла в Америку противоположные тенденции. Америка оказалась в уникальном положении: оставаясь «папой» Европы – как называют Трампа Рютте, фон дер Ляйен, крестным отцом Европы, – США и их президент следуют стратегии, противоположной лидерам Евросоюза. Об этом говорил Джей Ди Вэнс в Европе, а Илон Маск активно поддерживает популистов, расшатывая власть либеральных глобалистских элит в Англии, Франции, Германии, Румынии через X. Эти элиты потерпели поражение в США, но сохраняют влияние в Европе.
Вторая Европа – суверенная, популистская, MEGA – Make Europe Great Again, по аналогии с MAGA. Это евротрампизм, отстаивающий независимость, суверенитет, противостоящий глобалистам, миграции, ЛГБТ, гей-бракам – всему, что запрещено в России и Венгрии. Будапешт Орбана – цитадель евротрампизма, оплот консерватизма, традиционных ценностей, где запрещены Сорос, гей-парады, нелегальная миграция. Это европейский аналог MAGA.
На вопрос, почему Будапешт, Трамп отвечает: это наша территория. Орбан – его ближайший союзник в Европе. Фицо – левый популист, а Орбан – правый, консервативный, как Трамп. Еще один консервативный популист – наш президент Владимир Путин, опирающийся на народ и традиционные ценности, противостоящий миграции и извращениям. Три лидера – Путин, Трамп, Орбан – встречаются в Будапеште, на территории, ближе к России, но все еще на Западе. Анкоридж тоже был близок, частью нашей бывшей империи, как Венгрия в советский период.
Трамп исполняет геополитический танец у наших границ – то Аляска, то Будапешт. После визита Путина к другу Орбану логичен приезд Трампа к нам. Орбан – изгой среди либеральных лидеров, но друг Трампа и Путина. Где, как не у общего друга, встречаться лидерам двух держав, находящихся в остром конфликте, чтобы выстроить мосты?
Венгрия Орбана – главный противник Украины: ее вето блокирует военную, финансовую и дипломатическую поддержку Киева в Евросоюзе. Орбан – наш друг, друг Трампа, равно близкий обоим. Зеленский в ярости, в панике – это тройное унижение. Он опирается на либерально-глобалистское руководство Евросоюза – Шваба, Ларри Финка, Давосский форум. Зеленский – их марионетка, выступающая против суверенитета, наций, традиций, за мир без России, Украины, Франции, Германии, за мировое правительство и зомбированное человечество. Прикрываясь патриотизмом, он идеологически предает Украину. Орбан же – подлинный венгерский патриот, не уступающий суверенитет ни Евросоюзу, ни нам, ни Трампу. Венгрия – идеальная, символическая точка встречи Путина и Трампа.
Если встреча пройдет успешно – а с Трампом, как мы отмечали, все непредсказуемо, он способен на любой вираж в рамках своего хаотического алгоритма, – следующим шагом станет визит Трампа в Москву, Петербург, Казань или Сочи, но пока не в Крым. Трамп кружит вокруг нас: мы к нему, он к нам, или на нейтральной территории. Европа, за исключением Орбана и Фицо, не нейтральна – это зона конфликта, вооружившая режим Зеленского. Будапешт – логичный выбор Трампа. Журналистов, спрашивающих, почему Будапешт, грубо отшили, ибо выбор очевиден. Где еще, если не там? Анкоридж был, Индия невозможна из-за нефти, Китай и исламский мир – тоже. Будапешт – это серьезно, в точку. Трамп чувствует себя там уверенно, среди идеологических союзников MEGA. Для нас это оптимально: Фицо – левый, а Трамп правый, левых он не принимает.
Эта встреча может стать прорывом, но в хрупкой, волатильной реальности Трампа, где он действует как фигура квантовой механики, а не классической. Мир погружается в хаос, требующий быстрого мышления. Непоследовательность Трампа – не безумие, а логика иного уровня. Психоанализ раскрывает сценарии в хаосе. Для эффективных действий нужна квантовая дипломатия, о которой говорил Путин на Валдае, учитывающая ретроактивные петли Эдгара Морена. Решение одной проблемы порождает другую – экономическую, идеологическую, религиозную.
Путин виртуозно управляет этим хаосом, следуя сложному алгоритму, ведущему к могуществу, суверенитету и многополярному миру. Его шаги кажутся нелинейными, но понятны тем, кто вникает. Трамп – более дикий хаос, но тоже подчинен алгоритму. Подход к встрече с учетом всех уровней – психологических, идеологических, геополитических – может сделать ее результативной. Сближение Трампа с MAGA и с нами порождает идею Аляска-Сибирь. Озвучить ее – в информационную эпоху уже значит перекраивать карту мира.
Это, с одной стороны, троллинг, но в наше время почти все – троллинг. Мы живем в быстром, поверхностном, информационном мире, где фактчекинг исчез. Этот термин присвоили либерал-глобалисты: их интересы – факт, остальное – фейк или теория заговора. Фактчекинг сам стал фейком. Люди растеряны, разоблачать информационные потоки уже не важно.
Проект Аляска – Сибирь, вброшенный Трампом и обозначенный Путиным, начинает жить. Реален он или нет – не принципиально. Это размывает глобалистскую систему, для которой такой проект немыслим. Предложение президента США в разгар войны между Западом и Россией о прямом сообщении – это подрыв их информационной кампании, как подрыв «Северных потоков», но в воображении.
В информационную эпоху воображение важнее реальности. Я публиковал в соцсетях картинку, сгенерированную ИИ, с Бриджит Макрон в виде неандертальца, выходящей из пещеры. Кэндис Оуэнс репостнула ее, и теперь это фигурирует в деле против нее во Франции – иск на 200 миллионов долларов за репост. Где грань между воображением и юридической реальностью? Это пример философии сложности, квантовых международных отношений.
Пиар-перемирие в Палестине и снова война
Ведущий. Вернемся к Ближнему Востоку. Перемирия, соглашения, остановленная Трампом война – ничего этого нет. Израиль продолжает наносить удары и открыто это признает, иронично заявляя: «Сейчас ударим, проведем операцию, а потом вернемся к миру».
Александр Дугин. Это те же короткие циклы. Трамп остановил войну, приехал в Кнессет, сорвал аплодисменты, уехал – и все забыли. Война продолжается, люди гибнут, как ни в чем не бывало. Этого не замечают, перелистывают, переходят к новой теме, например к Будапешту.
В этом мире нет стабильности – ни мира, ни войны, ни победы, ни поражения. Это мир коротких циклов, фрагментов, клише, газетных заголовков, переставленных в разном порядке. Бодрийяр называл это постисторией, где прошлое и будущее меняются местами через информационные потоки. Нетаньяху записывает новые удары по Газе как старые,
