до перемирия, и все кивают.
Мы живем в мире дискурсов. Фактчекинг ставит в глупое положение – он слишком долгий, люди забывают. Надо, как на серфинге, двигаться на волнах информационных кампаний к своей цели, не отвлекаясь. Израиль так делает и, увы, успешно, ведя страшную политику и уничтожая людей.
Операции «Ошеломление» и «Буревестник»[114]
Демонстрация нашей силы
Ведущий. Хотелось бы начать с поистине громкой темы, важность которой очевидна для всех. Вчера Владимир Владимирович объявил об успешных испытаниях «Буревестника» – новой ракеты, способной месяцами кружить вокруг планеты, держа в напряжении Запад или любую другую страну. Западные СМИ, такие как New York Times, окрестили ее «летающим Чернобылем», который дестабилизирует обстановку и затрудняет контроль над вооружениями. Реакция Запада весьма яркая. Интересно, как эта ракета повлияет на расстановку сил? Какие преимущества она дает нам на текущем этапе?
Александр Дугин. Признаюсь, я не эксперт в области вооружений и опасаюсь показаться дилетантом в этой сфере. Я социолог, изучаю геополитику и политическую психологию, поэтому буду анализировать тему с этих позиций, возможно с философским оттенком.
Мне кажется, что под влиянием неоконсерваторов у Трампа сформировалось ошибочное восприятие позиции России в украинском конфликте – наших возможностей, интересов, ценностей, того, на что мы готовы, а на что нет. С таким Трампом, убежденным, что достаточно надавить, пригрозить или повысить голос, чтобы конфликт на Украине завершился, мы не найдем общего языка. Его необходимо переубедить, переформатировать его мышление. Словами это сделать трудно. Были переговоры в Анкоридже, беседы нашего президента с Трампом. Он человек импульсивный, сиюминутный, вспыльчивый, агрессивный, но уважающий силу и решительный ответ. Мы поняли, что пробовали разные подходы к общению с ним, но «мягкий» режим он не воспринимает. Все доброе он считает слабостью.
Когда мы заявляем: «Мы открыты к диалогу», он думает, что у нас нет сил продолжать войну. Когда предлагаем компромисс, он отвечает: «Только на наших условиях – прекращение огня, а дальше разберемся». Относиться к России – великой ядерной, военной, экономической державе – как к подчиненному, как к протекторату вроде Европы, Украины или Израиля, – это принципиально неверный подход. Мы это осознали. Вежливость, декларации, разумные формулы на него не действуют. Он воспринимает вежливость как слабость, разумность – как трусость, готовность к компромиссу – как капитуляцию. Это совершенно не так и никогда не было.
Нам следует демонстрировать силу. Об этом говорил президент Владимир Владимирович, упоминая «ошеломление» – Запад должен быть потрясен нашими действиями. Испытание «Буревестника», «летающего Чернобыля», – один из шагов в этом направлении. Но этого недостаточно, нужно идти дальше. Запад необходимо заставить бояться, ибо доводы разума исчерпаны. Лишь нечто поистине устрашающее вынудит их говорить с Россией на равных.
Ведущий. Разве сам факт, что «Буревестник» может долго находиться в воздухе и его практически невозможно отследить или сбить, не способен напугать?
Александр Дугин. Дело в том, что это Запад встречает наши декларации скептицизмом. Я изучал западную прессу: многие называют «Буревестник» блефом, вымышленным оружием, сомневаются в его характеристиках, уверены, что найдут против него меры. Так будет всегда: на нашу демонстрацию силы отвечают недоверием и обвинениями в обмане. Дмитрий Саймс верно подчеркивает: нужна реальная демонстрация силы, чтобы выйти за рамки блефа.
Запад блефует искуснее: их скромные возможности раздуваются до «грандиозных прорывов». Трамп оперирует гиперболами: Fantastic! Great! Absolutely! Его риторика мощи и уверенности завораживает, как кобра – кролика.
Наша дипломатия 25 лет строилась на ином: «Давайте избежим конфликтов, найдем компромисс, учтем интересы». В ответ – Fantastic, we'll crush you! Точечные удары, не затронувшие ядерную программу Ирана, выдаются за триумф. СМИ подхватывают, и Трамп сам верит, что Иран «пал на колени». Это самоисполняющиеся пророчества: заявляют об «убийственном ударе», показывают сфабрикованный результат – и это работает в виртуальной реальности. Наши разоблачения и доводы не производят впечатления. Провалы Трампа провозглашаются победами, эхом разносясь в СМИ.
Нам нужен удар по чувствительной точке, который невозможно было бы игнорировать. Что это – не знаю. Президент говорит об ошеломлении: Запад должен быть потрясен так, чтобы не мы себя убедили, а они. Мы запустили «Буревестник», но реакции нет. Даже если они боятся, они делают вид, что Россия блефует, экономика слаба, санкции эффективны, активы можно конфисковать. Мы сталкиваемся с адом.
Трамп, хоть и кажется лучше, на деле продолжает байденовскую войну. Он твердил: «Это не моя война», но действует, будто она его. Скоро он заявит: «Это моя война, и я выиграю за день». Нам следует резко ужесточить риторику. Они не церемонятся, а мы все еще вежливо держим удар. Кирилл Дмитриев, в духе Горбачева, пытается наладить отношения с США, но они воспринимают это как белый флаг, как капитуляцию.
Того, о чем не сказано, не существует
Ведущий. Позже поговорим о приезде Кирилла Дмитриева, главы Российского фонда прямых инвестиций, и о нормализации или ее отсутствии в отношениях России и США. Хочу зацепиться за вашу фразу про ошеломление. Ранее вы упомянули, что, возможно, это начало операции ошеломления на Украине, связанное с ударами по инфраструктуре. Что такое эта операция «Ошеломление»? Вы имеете в виду демонстрацию силы на поле боя нашими ракетами?
Александр Дугин. Повторюсь, я не эксперт по вооружениям, но по коллективному сознанию. Порой маленький дрон, точно нацеленный, производит больший эффект, чем разрушение всей инфраструктуры Украины, если это остается незамеченным.
Мы живем в мире символов и образов, где нет прямой связи между нашим могуществом и его восприятием. Я не указываю, по чему бить – нужно просчитывать модели. Например, есть Зеленский – это одна реальность, без него – совсем другая. Они уверены, что мы не можем его достать. Их цель – не спасение Украины, а война с нами чужими руками. Пока Зеленский существует, даже в одиночестве, он встроен в их пропаганду, и все fantastic, wonderful. Разрушь инфраструктуру – это скроют.
Военные видят реальные карты и спутниковые снимки, но публике, принимающей рещения о санкциях или ударах, показывают подтасованные кадры. Манипуляция реальностью – не новость, это постмодернистский подход Запада последних 30 лет. Военная операция без медийной поддержки, без ярких образов, даже созданных ИИ, не считается успешной. Требуется сочетание военных действий, политики, деклараций, визуальных образов и демонстраций, чтобы убедить зрителя. Если это не показано, оно как бы не произошло.
Мы не готовились к такой войне – это для нас новый вызов. Мы измеряем успех числом убитых солдат, освобожденных территорий, щадим врагов, готовим «жест
