только информационная сфера, это еще и глубоко личная судьба. Человек, который принимает на себя смелость выражать и формулировать мысли, может делать это только при условии, что он сам в них искренне верит. Если же это будет простая игра, это не возымеет должного эффекта, и это будет очевидно для всех.
Поэтому те люди, память которых мы чтим сегодня, – а сегодня еще и день рождения моей дочери, Даши Дугиной, которая в определенном смысле тоже была военкором, безусловно, была журналистом, интеллектуалом, философом, – стали для меня символом той трагедии и подвига. Даше исполнилось бы сегодня тридцать три года, но она была убита. Ее убили украинцы, причем не на линии фронта, не во время освещения развертывающихся там событий, а под Москвой, в Захарове, когда она возвращалась с мирного фестиваля «Традиция». Убили подло, грязно, прямо на моих глазах. Именно поэтому для меня этот день сегодня – одновременно и день рождения Даши, и День памяти погибших военных журналистов, всех военкоров и журналистов, павших в ходе боевых действий, – это личная трагедия. Это день скорби.
Она в каком-то смысле стала символом поколения, символом тех простых русских девушек и юношей, которые в нужный момент встали на самые острые рубежи – именно в духе и именно в идее. Даша была философом, мыслителем, она оставила после себя великолепное наследие. Мы уже издали пять ее книг. В них собраны ее журналистские выступления, размышления о поездках в Новороссию, на наши исторические земли, мысли о фронтире, об Украине, о судьбе нашего государства, а также о судьбе ее поколения.
Некоторые даже говорят: теперь поколение от зумеров – это поколение Z, а вот умный зумер, зумер, читающий Платона, знающий Флоренского, православное богословие, изучающий греческий, – это Поколение Дельта, поколение Дарьи Дугиной. Это поколение зумеров с книгой, с философией, с образованием, с глубоким погружением в мир идей. Это новое русское поколение, которое выковывается, вырабатывается и созидается сейчас, выкупается в горниле тех сложных драматических ситуаций, в которых находится наша страна. И не имеет значения, находятся ли эти люди сейчас на фронте, помогают ли они ему или пребывают в тылу – они впустили эту войну в себя, впустили ее смыслы, ее цели, ее причины, прожили ее глубину. И многие из них отдали свою жизнь за свои идеалы. Вот что такое Идея. Собственно говоря, когда ты умираешь за свою Идею, тогда Идея начинает жить твоей жизнью.
Я был поражен историей журналиста Ростислава Журавлева, замечательного человека, который знал Дашу. Он приехал в Мелитополь, где наш великий художник Алексей Беляев-Гинтовт создал огромный мурал как раз на улице Дарьи Дугиной. Ростислав стоял перед этим муралом и произнес: «Я клянусь, Даша, что твое дело будет продолжено. Я еду на передовую, я пойду по твоим стопам, я буду верен твоему подвигу, твоим идеям, твоей улыбке, твоей искренности». И он тоже погиб. Одна жертва неминуемо влечет за собой другую жертву. Один подвиг, одна святость зажигает огонь другой святости, делает возможным другой подвиг. Это чрезвычайно важно.
Когда в Америке убили Чарли Кирка, некоторые американские журналисты говорили, что Кирк станет тем же, кем стала Даша Дугина: если Даша стала моментом пробуждения русской молодежи, которая осознала, кто они, что значат Родина, Россия, подвиг, Православие и верность идеям, то Кирк, как они утверждали, тоже пробудит тысячу других американцев, тоже вынудит их задуматься. Кирк также был консерватором, и по взглядам они отчасти были схожи – оба сторонники традиционных ценностей. Даша тоже была активной сторонницей традиционных ценностей, поддерживала соответствующий Указ.
Но в Америке за этим ничего не последовало. Там началась история о том, кто финансирует движение «Поворотная точка США», кто был задействован, кто оказался внутренним врагом Кирка. То есть вся история с Чарли Кирком, которая вызвала ажиотаж и пробуждение американских консерваторов, довольно быстро сошла на нет. Сейчас даже задаются вопросом: а где же он захоронен? Все развалилось, потому что, несмотря на то, что Чарли Кирк был, безусловно, хорошим человеком, все, что делается не от души, все, что делается формально, долго не живет. Смерть даже такого хорошего человека, как Чарли Кирк, ни к чему не привела. А вот гибель Даши привела. Она привела к пробуждению значительной части нашего народа. Этот удар, который мы получили, прожили все наши люди, весь наш народ. Никто не остался безразличным к этой трагедии.
Хотя, конечно, есть люди, которых, кажется, уже ничего не исправит. Но я не теряю веры. Понимаете, мы все созданы Богом, и что-то человеческое, наверное, в нас еще осталось. Поэтому я считаю, что можно по-разному относиться даже к СВО, но гибель этой юной, прекрасной, окрыленной девушки, никогда не бравшей в руки оружия и не участвовавшей в боевых действиях, – это то, что не могло не затронуть приличного человека, человека с совестью и душой.
Это затронуло абсолютно всех – от президента до простых людей. В подтверждение этому – президент наградил Дашу орденом Мужества. А простые люди, сталкиваясь со мной, выражают соболезнования до сих пор. Прошло три года, а память о ней жива. И память о каждом из наших героев, журналистов, наших воинов – она живет в наших сердцах. И это действующая сила. Идеи имеют значение. А Идеи, омытые кровью, имеют еще большее значение. Они движут миром.
Поэтому журналист – это действительно нечто большее, чем просто человек, который сообщает или информирует. Журналист – это воин, это человек, который идет на подвиг, идет на бой, на бой в сфере идей. Если кто-то заметит, что он не искренен, что он отрабатывает какую-то программу – он моментально утратит доверие, он просто перестанет быть тем, кем должен быть.
Поэтому давайте в этот день помянем павших военных корреспондентов: и замечательного Владлена Татарского, с которым Даша дружила, и Ростислава Журавлева, и вообще всех-всех-всех, и тех наших коллег, которые погибли еще в 2014 году. И вспомним также о тех, кто еще жив. И дай Бог им жить и жить.
Ведь для русского человека, для православного человека, жить просто так – это не самоцель. Выживать – тем более. Жить надо достойно, жить надо по совести, жить надо с честью, с глубиной, жить надо по-человечески. Жить надо для Христа, для Церкви, для Родины. То есть жить надо не просто так, а для чего-то. И если у людей проблема с этой высшей целью жизни, то таких людей становится жалко. Тогда их жизнь – не жизнь, а просто какое-то бессмысленное, рутинное существование.
А вот
