шансов все, разве кроме одного-двух»[135].
Отвечая своим оппонентам, которые ссылались на отсутствие аппарата, пригодного для управления страной, Ленин отвечал, что такой аппарат в стране есть и этим аппаратом являются Советы.
Конечно, Ленин признавал, что Россия является страной с низким уровнем цивилизации. Но разве пролетариат, взяв власть, не сможет развивать эту цивилизацию быстрее, чем буржуазия? Уже незадолго перед смертью и через несколько лет после победы Октября, развивая этот довод, Ленин писал: «Для создания социализма, говорите вы, требуется цивилизованность… Ну а почему мы не могли сначала создать такие предпосылки цивилизованности у себя, как изгнание помещиков и изгнание российских капиталистов, а потом уже начать движение к социализму?
В каких книжках вы прочитали, что подобное видоизменение обычного исторического порядка недопустимо или невозможно?»[136]
Вообще Ленин считал, что многие из положений, которые были верны в условиях XIX века, потеряли свое значение в наступившую новую эпоху – эпоху империализма. Да, Россия остается все еще очень отсталой страной. Но при всей своей отсталости Россия уже вступила в фазу монополистического капитализма и империализма, и потому социалистическая революция в такой стране не может быть вообще преждевременной. И если сейчас, в 1917 году, пролетариату представляется возможность взять власть в свои руки, то для пролетарской партии отказаться от использования такой возможности было бы преступлением. Ибо уже через несколько лет, когда русская буржуазия приобретет опыт государственного управления, когда она создаст свое собственное государство – на месте развалившейся царской администрации, когда она сумеет экономически окрепнуть и во всех отношениях лучше организовать свои силы, тогда пролетариату будет значительно труднее победить эту буржуазию. Поэтому именно слабость русской буржуазии и относительная экономическая отсталость страны давала, по мнению Ленина, дополнительные преимущества для весьма зрелого в политическом отношении, хотя и малочисленного русского пролетариата. Ленин считал, что, взяв в свои руки власть и осуществив не только давно назревшие буржуазно-демократические преобразования, но и некоторую часть уже назревших социалистических реформ, русский пролетариат гораздо эффективнее и быстрее, чем буржуазия, сможет двинуть вперед социально-экономическое развитие страны. К тому же Ленин был твердо уверен, что Россия недолго будет оставаться в одиночестве, что социалистическая революция в России ускорит и облегчит победу социалистических революций в странах Западной Европы. В свою очередь эти экономически развитые страны помогут России быстрее преодолеть свою экономическую и культурную отсталость.
Справедливости ради надо отметить, что, выдвигая вполне умеренную, осуществимую и вполне своевременную программу для новой социалистической революции, которая включала в себя не только решительное доведение до конца всех главных задач буржуазно-демократического этапа Русской революции, но и проведение некоторых начальных социалистических мероприятий, Ленин в эти же самые дни высказывал и некоторые не вполне правильные и поспешные суждения. Он выдвигал в ряде своих выступлений и такие предложения, которые были не только преждевременными, но и вообще неосуществимыми и утопичными. Эти предложения и суждения не отразились на деятельности партии в первые месяцы после победы Октября при подавлении первых вспышек Гражданской войны. Однако эта часть ленинской программы приобрела иное значение уже через несколько месяцев после победы Октября, и я еще буду говорить об этом ниже. Так, например, в августе 1917 года Ленин, находившийся в подполье, писал: «Корыстная защита капитализма буржуазными идеологами (и их прихвостнями вроде гг. Церетели, Черновых и К°) состоит именно в том, что спорами и разговорами о далеком будущем они подменяют насущный и злободневный вопрос сегодняшней политики: экспроприацию капиталистов, превращение всех граждан в работников и служащих одного крупного “синдиката”, а именно всего государства, и полное подчинение всей работы всего этого синдиката государству действительно демократическому, государству Советов рабочих и солдатских депутатов»[137]. (Выделено Лениным.)
Нетрудно убедиться – насколько далеко отошел в данном случае Ленин от своих же «Апрельских тезисов». В апреле Ленин ясно указывал, что «введение» социализма не является непосредственной задачей, что при решении экономических проблем нужна «чрезвычайная осмотрительность и осторожность». В апреле Ленин говорил лишь о контроле за банками, страховыми компаниями и всеми крупнейшими синдикатами капиталистов, правда, уже через несколько месяцев Ленин предлагал не только усиление контроля, но и национализацию самых крупных синдикатов и трестов, а также принудительное синдицирование промышленников и торговцев. Для условий военного времени все эти мероприятия были вполне назревшими и реальными. Но выдвигать как вопросы «сегодняшней политики» экспроприацию всех капиталистов и создание гигантского общегосударственного синдиката, в котором работниками и служащими будут все граждане России, – это для условий 1917 года было нереальной и совершенно неосуществимой утопией. И все это было случайной оговоркой Ленина. Всего через несколько страниц в книге Ленина «Государство и революция» можно прочесть следующее:
«При таких экономических предпосылках вполне возможно немедленно, с сегодня на завтра, перейти к тому, чтобы, свергнув капиталистов и чиновников, заменить их в деле контроля за производством и распределением, в деле учета труда и продуктов – вооруженными рабочими, поголовно вооруженным народом. <…> Учет и контроль – вот главное, что требуется для “налаживания” для правильного функционирования первой фазы коммунистического общества. Все граждане становятся служащими и рабочими одного всенародного “синдиката”. Все дело в том, чтобы они работали поровну, правильно соблюдали меру работы и получали поровну. Учет этого, контроль за этим упрощен капитализмом до чрезвычайности, до необыкновенно простых, всякому грамотному человеку доступных операций наблюдения и записи, знания четырех действий арифметики и выдачи соответствующих расписок. Когда большинство народа начнет производить самостоятельно и повсеместно такой учет, такой контроль за капиталистами (превращенными теперь в служащих) и за господами интеллигентиками, сохранившими капиталистические замашки, тогда контроль станет действительно универсальным, всеобщим, общенародным, тогда от него нельзя будет уклониться… Все общество будет одной конторой и одной фабрикой с равенством труда и равенством платы»[138]. (Выделено Лениным.)
Эти предложения Ленина были ошибочным и утопическим упрощением целей и программы Коммунистической партии. Они были нереальными и неосуществимыми в 1917 году и в последующее время. Неслучайно Ленин ничего не говорит здесь о торговле. Ибо о какой торговле может идти речь, если все общество является одной конторой и одной фабрикой.
Таким образом, в предреволюционной программе большевиков кроме многих вполне назревших и своевременных предложений были предложения преждевременные, нереальные, ошибочные и утопичные. Мы хорошо видим сегодня ошибочность взглядов как Ленина в 1917 году, так и Маркса и Энгельса по проблемам денег, торговли, общей организации производства и распределения при социализме. Выработка более правильных взглядов на эти проблемы далась Ленину нелегко и сопровождалась не только теоретическими дискуссиями, но и многими драматическими событиями, о которых речь будет идти ниже.
Раздел третий. Первые сто дней после Октябрьской революции
