хозяйствам для занятия земледелием, не должно превышать потребительски-трудовой нормы, исчисляемой как по числу трудоспособных в данной семье, так и по числу едоков в целом, в том числе и нетрудоспособных. Новый закон не предусматривал конфискации кулацких земель и хозяйств, но и не давал им каких-либо преимуществ. В действительности же, располагая большим влиянием в крестьянских Советах, имея значительный по тому времени парк сельскохозяйственной техники, а также рабочий скот и немалые денежные средства, кулаки смогли захватить значительную часть помещичьей земли, хотя не только по духу, но и по букве закона у них и так было достаточно земли и по трудовой норме и в расчете по едокам.
Мало где были осуществлены и рекомендации о создании образцовых ферм и имений на основе хорошо поставленных помещичьих хозяйств. Значительная часть таких хозяйств также была разделена между крестьянами. Накопленная веками ненависть крестьян к помещикам находила порой выход в прямом разграблении помещичьих усадеб, которые нередко после раздела скота и инвентаря просто поджигали, хотя их можно было бы использовать и для общинных нужд, например для устройства школ, библиотек и т. п.
Но так или иначе, крестьяне получили долгожданную землю и получили ее от советской власти и большевиков. Одновременно началось «замирение» на фронте, и часть солдат стала возвращаться домой. Поэтому авторитет большевиков и их новых союзников – левых эсеров – в деревне именно в ноябре-декабре 1917 года значительно возрос. Именно в это время левые эсеры, организационно уже оформившиеся как самостоятельная партия, приняли решение не только о поддержке большевиков в Советах, но и о вхождении в Совет народных комиссаров. Советское правительство стало коалиционным, и это значительно укрепило его общие позиции в стране.
Экономические мероприятия СНК и ВЦИК в первые сто дней советской власти хотя и носили порой оттенок импровизации, но в основном соответствовали программным установкам большевиков. Был национализирован Государственный банк, а затем и все частные акционерные банки, которые стали теперь отделениями Государственного банка. Были национализированы многие крупнейшие предприятия и синдикаты. На большинстве промышленных предприятий были созданы органы рабочего контроля.
Как и следовало ожидать, все эти революционные преобразования не принесли сразу же желаемых улучшений в жизни основной массы рабочего класса. Значительная часть служащих прежних министерств, финансовых учреждений, большая часть учителей, верхушка железнодорожных служащих, многие инженеры национализируемых предприятий сразу же после Октября объявили забастовку. Многие предприятия приостановили работу не только из-за саботажа администрации, но и из-за недостатка сырья или финансовых средств. Хуже, чем прежде, стал работать железнодорожный, а также морской и речной транспорт. Для того чтобы сломить саботаж, органы советской власти в Петрограде и в ряде других городов были вынуждены прибегнуть к арестам крупных чиновников. Эти аресты были тогда еще кратковременными. По распоряжению ВЦИК из Петропавловской крепости были освобождены все бывшие министры Временного правительства. Были амнистированы юнкера, принявшие участие в первых выступлениях против советской власти. Под честное слово был освобожден казачий генерал П. Краснов, обещавший не вести борьбу против советской власти. В те первые месяцы советской власти Ленин рассчитывал и надеялся обойтись без террора. «Нас упрекают, – говорил он, – что мы арестовываем. Да, мы арестовываем, и сегодня мы арестовали директора государственного банка. Нас упрекают, что мы применяем террор. Но террора, который применяли французские революционеры, которые гильотинировали безоружных людей, мы не применяли и, надеюсь, применять не будем»[140].
Для того чтобы наладить руководство национализированными предприятиями и подготовить основу для дальнейшей национализации крупного производства, при СНК был создан в декабре 1917 года Высший совет народного хозяйства – ВСНХ[141]. В свою очередь ВСНХ создал не только несколько управлений по отраслям производства, но и территориальные управления, например СНХ Московской области, Северный СНХ, включавший несколько губерний Северо-Запада, и другие.
Хотя советская власть и предполагала вначале обойтись без террора, однако активизация различных подпольных организаций и групп, организованный саботаж и разгул спекуляции потребовали от новой власти создание специального органа по борьбе с контрреволюцией. На заседании СНК 7 декабря было принято решение о создании Всероссийской чрезвычайной комиссии – ВЧК по борьбе с контрреволюцией и саботажем. Председателем ВЧК был назначен Ф. Э. Дзержинский. В качестве карательных мер к врагам революции предлагалось тогда применять такие меры, как конфискация имущества, лишение продовольственных карточек, выселение, опубликование списков контрреволюционеров и т. п. О расстрелах тогда не было и речи, да и смертная казнь, как мера наказания, была формально отменена еще после Февральской революции[142].
Одной из самых важных и неотложных задач новой власти была борьба с голодом в промышленных центрах страны и продовольственное снабжение действующей армии. Положение в этой области было катастрофическим. Хотя непосредственным поводом Февральской революции как раз и были перебои в снабжении хлебом Петрограда, Временное правительство не смогло заметно улучшить дело продовольственного обеспечения столиц и армии. В Петрограде хлебный паек перед Октябрьской революцией составлял всего лишь 200 граммов на человека в день. Наличные запасы продовольствия в городе и его окрестностях были почти полностью исчерпаны. Тревожные телеграммы шли на этот же счет и из всех армий: на фронтовых складах запасов продовольствия было всего на несколько дней. А между тем продовольствие в стране было – еще от урожаев 1915 и 1916 годов. Не было неурожая в стране и в 1917 году. Однако хлеб лежал в закромах у помещиков и богатых крестьян. Но из-за обесценения бумажных денег деревня не хотела отдавать этот хлеб по твердым ценам. В свою очередь правительство не имело нужных деревне товаров, так как основная часть и без того не слишком развитой российской промышленности производила вооружение. Для оздоровления экономики и обмена в стране нужно было кончать войну. Переговоры о мире могли быть, однако, долгими, а хлеб был нужен немедленно. Не связанные особым почтением к частной собственности большевики, придя к власти 25 октября[143] 1917 года, сразу же приняли ряд быстрых и действенных мер. Отряды и группы красногвардейцев и моряков Балтийского флота получили приказ – произвести обыски на всех складах, в магазинах, на станциях железной дороги. Это позволило уже в первые дни после революции и только в столице обнаружить сотни тысяч пудов припрятанного продовольствия, которое было конфисковано. В Обращении СНК ко всем армейским организациям на этот счет говорилось: «Продовольствие в стране есть. У помещиков, кулаков, торговцев имеются огромные скрытые запасы съестных припасов… Контрреволюционеры готовы скорее уморить солдат голодом, чем уступить власть народу, отдать землю крестьянам и заключить немедленный мир. Банковские директора отказывают советской власти в деньгах на экстренные продовольственные расходы. Совет Народных Комиссаров принял самые решительные меры. Комиссары Совета вместе с матросами, солдатами, красногвардейцами реквизируют во всех частях страны продовольственные запасы и направляют их
