Теа Сандет
Голос Вессема. Радиомолчание
© Теа Сандет, текст, 2025
© ООО «РОСМЭН», 2025
Пролог
– Я ЖЕ СКАЗАЛ ТЕБЕ ЗА МНОЙ НЕ ХОДИТЬ!
– А мама сказала тебе за мной присматривать!
– Она нам не мама!
– Тебе, может, и не мама, а мне мама.
Макс вздохнул. Он хорошо знал это упрямое выражение на лице Хейке – спорить с ней теперь можно до утра.
– Ладно, пошли, – буркнул он. – Только веди себя тихо, поняла? Будешь болтать – никуда не пойдешь.
Схватив сестру за руку, он перебежал освещенный двор, потом – через темную подворотню, где фонарь не зажигался ни разу с тех пор, как они здесь поселились, быстро оглянулся – никого. Один за другим он швырнул несколько мелких камешков в окно первого этажа, и уже через минуту увидел, как Томаш перевалился через подоконник и спрыгнул на землю.
– Ты чего эту мелочь притащил? – спросил он вместо приветствия.
Хейке надулась.
– Да ничего, она не помешает, – уверенно сказал Макс. – Пошли, я еще вчера узнал, где у них там дыра в заборе.
Пришлось идти в обход, избегая хорошо освещенных улиц, до окраины города, потом – ждать, пока на шоссе не будет машин, вообще ни одной, – а потом уже бежать вперед, к высокому металлическому заграждению.
– Надо быстрее, – прошептал Томаш. – Мне папа вообще сказал с тобой не дружить. Узнает, что я с тобой сюда ходил, – такое будет… Надо успеть, пока он в баре.
– У меня тетка до утра на смене, – сказал Макс.
– Везет, – вздохнул Томаш. – Папа к часу вернется, если только тот полицейский к нему не придет.
Макс, все так же держа руку Хейке, подобрался к самому забору и с усилием потянул на себя одну из секций. Щель совсем маленькая – только ребенок и пролезет.
– Давай тогда вперед.
– А ты там был?
– Нет еще. Тебя ждал. Ну? Ты идешь или нет?
Но Томаш не двинулся с места.
– Знаешь что, – сказал он. – Твоя сестра поднимет визг, и мы попадемся. Давай в другой раз.
Макс посмотрел на него несколько секунд.
– Трус, – бросил он и принялся первым протискиваться в дыру. – Идем, Хейке.
Он прижался к забору спиной, подождал сестру – она пролезла все так же молча и устроилась рядом. На этой стороне он оказался впервые – раньше только издалека смотрел, как к воротам подъезжают большие крытые машины и как рабочие возводят забор секцию за секцией, скрывая временный лагерь. Тетка два часа будет орать, если узнает, что он тут был, да еще с Хейке…
Томаш все мялся по ту сторону забора.
– Если ты передумал, беги домой к мамочке, – сказал Макс в темноту.
– Вот еще. – Томаш наконец оказался рядом с ним. – Пойдем разведаем, что там.
Они оба посмотрели вперед, туда, где за вторым – сетчатым – забором виднелись жилые купола лагеря беженцев.
– Подожди, – остановил его Макс. – Сперва отсюда посмотрим. Тетка говорит, у них патрули.
Вообще-то ему лично она ничего не говорила. Он слышал, как она болтала с соседкой, той, которая помогла ей устроиться на фабрику. Соседка сказала, что в лагере живут беженцы, пострадавшие от химического оружия. А тетка спросила, зачем тогда патрули. А соседка ответила, что химическое оружие бывает такое, что и патрули не помешают, в войну, сказала, от него всякое мерещилось. А тетка тогда…
Макс не успел додумать эту мысль – темноту прорезал свет фар, и дети упали на землю, укрываясь в высокой траве.
– Смотри! – прошептал Томаш.
Грузовик остановился перед одним из куполов, борт откинулся, молча спрыгнули несколько человек, одетые в защитные костюмы. Дверь купола беззвучно открылась, впуская людей, и снова закрылась. Свет погас. В темноте вспыхивали синие искры, раздавалось потрескивание – мелкие ночные мотыльки натыкались на сетку.
– Что они там делают?
– Не знаю. Подождем еще.
Лежать неподвижно было просто невозможно, и Макс сорвал травинку и принялся крутить ее в пальцах.
У них в классе про этот лагерь много чего говорили, а вот они с Томашем сейчас возьмут и узнают, что там на самом деле!
– А если там… ну… Измененные?
Травинка, которую Макс крутил в руках, разорвалась пополам и упала на землю.
– Ерунда, – сказал он неуверенно. – Их же всех перебили давно.
– Ну а вдруг один остался? И они его там в куполе держат.
– Нет, – выдохнул с облегчением Макс. – Там же много людей. Просто они больные, вот и все. Их там заперли и лечат.
– А если они заразные и сейчас как выскочат?
Макс подумал секунду и решил, что такое вполне может случиться. И тогда надо будет быстрее удирать обратно к той дыре в заборе, и так, чтобы Хейке успела вылезти первой, не надо было все-таки ее с собой брать, теперь следить еще за ней… А кстати, где она вообще?
– Хейке. – Макс приподнялся на локтях, покрутил головой.
Сестры рядом не оказалось.
– Хейке! – позвал он шепотом. – Хейке, ты где?
Сердце сжалось. Ну не могла же она совсем потеряться! А если она попалась кому-то из патрульных? А если… если кому-то из беженцев? Соседка говорила, иногда людям мерещится всякое…
– Хейке!
– Вон она! – Томаш указал пальцем куда-то вправо.
Макс присмотрелся и у самой искрящейся сетки увидел маленькую фигурку, едва различимую в темноте.
Подскочив, он кинулся к ней. Только бы успеть, пока никто их не заметил!
– Ты что, совсем?! – прошипел он, оказавшись около сестры. – Тебе кто разрешал уходить?!
– Ты не сказал, что нельзя, – возмутилась она. – Ты сказал молчать! Я просто хотела посмотреть поближе.
Посмотреть?
Макс медленно повернулся, вглядываясь в темноту, и наконец понял, что Хейке тут не одна. За забором стоял человек.
Макс замер. Зараженный. Или сумасшедший. Или патрульный. В любом случае им конец. Макс попятился, крепко держа сестру за руку.
– Не бойся, – сказал вдруг человек, словно угадав, о чем он думает, и закашлялся.
Макс отступил еще дальше. Ну точно, заразный.
– Валим отсюда! – сказал за его спиной Томаш громким шепотом.
– Вы из города? – хрипло спросил человек. Он вытянул руку вперед, словно хотел остановить их, но тут же отдернул. – Из Чарны?
– Ага, – кивнула Хейке.
– Тихо ты! – оборвал ее Макс.
– Как там дела?
Макс и Томаш переглянулись. Что это за вопрос вообще?
– Нам ничего не рассказывают. – Человек снова принялся надсадно кашлять. Подбородок его окрасился темным. – А если рассказывают,
