Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 104
Вернувшись в Каир, Бельцони поссорился с Солтом и вынужден был зарабатывать на жизнь, сопровождая в качестве гида состоятельных туристов. Так началась новая глава в его египетских приключениях – поиски сокровищ в пирамидах.
Бродя с туристами в окрестностях пирамид, Бельцони вынашивал мысль тщательно обследовать эти «сокровищницы фараонов». Он знал, что в пирамиде Хеопса еще тысячу лет назад побывал халиф аль-Мамун и, вероятно, вывез оттуда все сокровища (если они там были). Поэтому Бельцони избрал своей целью вторую по величине пирамиду – Хефрена. «Мое предприятие имело немалое значение, – писал впоследствии Бельцони. – Ведь я хотел проникнуть в одну из больших египетских пирамид, проникнуть в тайну одного из чудес света. Я знал, что, если эксперимент не удастся, я стану посмешищем для всего мира…»
Он предпринял тщательное исследование пирамиды Хефрена. Интуиция подсказывала ему, что вход должен находиться в северной части пирамиды, где заносы песка и мусора были чуть выше, чем с других сторон. «Я обследовал всю поверхность пирамиды, каждую ее пядь, буквально каждый камень, – писал Бельцони. – Я двигался от восточной грани к западной, пока не оказался на северной стороне. Здесь стена показалась мне чуть иной».
По его указанию рабочие принялись долбить каменную кладку. После нескольких дней работы в стене пирамиды наконец появилась расщелина. Вскоре рабочие проделали проход в коридор, где было полно щебня и пыли. И при свете свечи Бельцони стал метр за метром спускаться в глубину уходящего вниз коридора…
Бельцони был уверен, что выйдет прямо к сокровищнице. Но неожиданно дорогу преградил каменный блок. Разбить его было невозможно. Обескураженный Бельцони дал своим рабочим заслуженный выходной, а сам в одиночестве принялся бродить вокруг пирамиды. Где-то все же должен был находиться этот проклятый вход!
И Бельцони нашел его. Обследуя камень за камнем, он наткнулся на небольшое углубление, а в нем – незакрепленный каменный блок. «Самый сильный человек на свете» уперся в него, расшатал и, отделив от остальных, сбросил вниз. Открылась расселина, а за ней – настоящий коридор, ведущий в глубину пирамиды!
2 марта 1818 года Бельцони проник наконец в погребальную камеру фараона Хефрена. «Хотя мой факел из нескольких восковых свечек светил очень слабо, все же я смог увидеть главные объекты. Понятно, что прежде всего я бросил взгляд в западный конец помещения, надеясь найти там саркофаг, как и в первой пирамиде. Но меня ждало разочарование – я ничего там не увидел… И лишь приблизившись к западной стене, я был приятно удивлен: саркофаг там был. Его покрывал слой земли и камней». Расчистив саркофаг от песка, Бельцони с разочарованием убедился, что тот пуст! А в соседней камере он нашел только кость, которую эксперт из анатомического музея в Глазго идентифицировал впоследствии как кость быка.
Гробница была разграблена, причем судя по всему – неоднократно. Последний раз люди побывали здесь лет за триста или четыреста до Бельцони, о чем свидетельствовали оставленные ими на стенах погребальной камеры автографы: Мухаммед-Ахмед, Ахмед, Мухаммед-Али…
Это было крупнейшее фиаско Бельцони. Огромный труд был проделан впустую, не принеся ни материальной, ни моральной компенсации. И тогда в апреле 1818 года Бельцони снова отправляется в Долину царей. Это была его третья и последняя поездка в Верхний Египет.
Несколько недель он вел бессистемные раскопки в Долине царей, собирая все, что попадется под руку. Главной его находкой стала великолепно сохранившаяся статуя сидящего фараона Аменхотепа III, высеченная из черного гранита (ныне находится в Британском музее).
1 мая 1821 года в Лондоне на Пикадилли Бельцони организовал выставку своих египетских трофеев, которая имела у публики бешеный успех. Специально к ее открытию Бельцони выпустил книгу «Рассказ о работах и новых открытиях в пирамидах, храмах, гробницах и при раскопках в Египте и Нубии», которая и сегодня читается как приключенческая повесть.
Всего Бельцони провел в Египте пять лет, и за это время, по его собственным словам, «перевернул его вверх дном». После своей прогремевший на всю Европу мир выставки он отправился в новое путешествие – на поиски истоков Нигера. Это было последнее предприятие неутомимого авантюриста. В 1823 году он умер (по другим данным – был убит) неподалеку от Тимбукту.
Жан Франсуа Шампольон и тайна египетских иероглифов
Проникновению в историю Древнего Египта долгое время препятствовал барьер египетской письменности. Ученые с давних пор пытались прочесть египетские иероглифы. Однако все попытки одолеть «египетскую грамоту» оставались тщетными. В конце концов к началу XIX столетия все работа по дешифровке египетских иероглифов зашла в тупик.
Но был человек, который придерживался иного мнения: Жан Франсуа Шампольон (1790–1832). Знакомясь с его биографией, трудно отделаться от ощущения, что этот гениальный французский лингвист приходил в наш мир лишь для того, чтобы дать науке ключ к расшифровке египетских иероглифов. Судите сами: в пять лет Шампольон без посторонней помощи научился читать и писать, к девяти годам он самостоятельно освоил латынь и греческий, в одиннадцать лет читал Библию на древнееврейском языке, в тринадцать лет начал изучать арабский, сирийский, халдейский и коптский языки, в пятнадцать лет стал заниматься персидским языком и санскритом, а «для развлечения» (так он написал в письме к брату) – китайским. При всем при том в школе он учился плохо!
Египтом Шампольон начал интересоваться еще в возрасте семи лет. Однажды ему в руки попала газета, из которой он узнал, что в марте 1799 года некий солдат из экспедиционного корпуса Наполеона нашел близ Розетты – небольшой египетской деревни в дельте Нила – «плоский базальтовый камень величиной с доску письменного стола, на котором были высечены две египетские и одна греческая надпись». Камень переправили в Каир, где один из наполеоновских генералов, страстный любитель-эллинист, прочел греческую надпись на камне: в ней египетские жрецы благодарили фараона Птолемея I Епифана за оказанные им на девятом году его царствования (196 г. до н. э.) благодеяния храмам. Чтобы прославить царя, жрецы решили воздвигнуть его статуи во всех святилищах страны. В заключении они сообщали, что в память об этом событии на мемориальном камне высечена надпись «священными, туземными и эллинскими буквами». Анонимный автор газетной заметки завершал свою публикацию предположением о том, что теперь «при помощи сопоставления с греческими словами можно расшифровать египетский текст».
Розеттский камень стал ключом к разгадке египетского иероглифического и демотического письма. Однако до «эпохи Шампольона» лишь очень немногим ученым удалось продвинуться в расшифровке высеченных на нем текстов. Эту неразрешимую, как тогда казалось, задачу смог разрешить только гений Шампольона.
Путь ученого к желанной цели не был прямым. Несмотря на фундаментальную научную подготовку и потрясающую интуицию, Шампольону пришлось то и дело утыкаться в тупики, идти неверным путем, поворачивать назад и снова пробиваться к истине. Конечно, большую роль сыграло то, что Шампольон владел доброй дюжиной древних языков, а благодаря знанию коптского он мог более чем кто-либо иной приблизиться к пониманию самого духа языка древних египтян.
В 1820 году Шампольон правильно определяет последовательность видов египетского письма (иероглифика – иератика – демотика). К этому времени было уже точно установлено, что в самом позднем виде письма – демотическом – имеются знаки-буквы. На этой основе Шампольон приходит к убеждению, что звуковые знаки следует искать и среди самого раннего вида письма – иероглифики. Он исследует на Розеттском камне царское имя «Птолемей» и выделяет в нем 7 иероглифов-букв. Изучая копию иероглифической надписи на обелиске, происходящем из храма Исиды на острове Филэ, он прочитывает имя царицы Клеопатры. В результате Шампольон определил звуковое значение еще пяти иероглифов, а после прочтения имен других греко-македонских и римских правителей Египта увеличил иероглифический алфавит до девятнадцати знаков.
Оставалось ответить на важный вопрос: может быть, иероглифами-буквами передавались лишь чужеземные имена, в частности, имена правителей Египта из династии Птолемеев, а настоящие египетские слова писались незвуковым способом? Ответ на этот вопрос был найден 14 сентября 1822 года: в этот день Шампольону удалось прочитать на копии иероглифической надписи из храма в Абу-Симбеле имя «Рамсес». Затем было прочитано имя другого фараона – «Тутмос». Таким образом, Шампольон доказал, что уже в глубокой древности египтяне наряду с символическими иероглифическими знаками употребляли алфавитные знаки.
27 сентября 1822 года Шампольон выступил перед членами Академии надписей и изящной словесности с докладом о ходе расшифровки египетской письменности. Он рассказал о методе своего исследования и сделал заключение, что у египтян была полуалфавитная система письма, так как они, подобно некоторым другим народам Востока, не употребляли на письме гласных. А в 1824 году Шампольон опубликовал свою главную работу «Очерк иероглифической системы древних египтян». Она стала краеугольным камнем современной египтологии.
Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 104
