наполнились забытыми товарами. Оптимистичные наблюдатели восторгались:
С совершенной неожиданностью исчез черный рынок. Витрины были забиты товарами, дымились фабричные трубы, и улицы были заполнены грузовиками. Вместо мертвой тишины развалин повсюду раздавался шум стройки… Еще накануне немцы бегали бесцельно по городу, чтобы разыскать дополнительно какие-нибудь жалкие продукты питания. А на следующий день мысли их уже концентрировались лишь на том, чтобы заняться производством этих продуктов питания. Накануне на лицах немцев была написана безнадежность, на следующий день целая нация с надеждой смотрела в будущее[104].
Именно так западные немцы будут вспоминать июньские дни 1948 г. много лет спустя. Новая валюта превратилась в символ новой Западной Германии. Говорили даже о возникновении «патриотизма немецкой марки»: важнейшей составляющей идентичности многих западных немцев стала принадлежность к успешному в экономическом плане обществу.
На деле никакого волшебства, конечно же, не произошло. Появление новых денег стало лишь самым ярким эпизодом большого, сложного и длительного процесса. Денежная реформа оказалась бы во многом бессмысленной, если бы не предшествовавшая ей кропотливая работа по восстановлению реального сектора западногерманской экономики. Товары, появившиеся на полках в день введения новой валюты, были произведены в предшествующие месяцы. Производители и торговцы придерживали их на складах, чтобы не продавать за обреченные рейхсмарки. Естественно, когда они дождались новой валюты, ситуация кардинально изменилась – именно этим объясняется эффект внезапного наполнения полок в магазинах, так поразивший многих современников. И у предпринимателей, и у обычных людей появился стимул зарабатывать деньги. Если в 1947 г. взрослые мужчины работали в среднем менее 40 часов в неделю, то в 1948 г. этот показатель достиг 43, а в 1949 г. – 49 часов.
Однако полки ломились от товаров недолго. Вскоре дефицит вновь дал о себе знать, а вслед за ним начался и рост цен. Во втором полугодии 1948 г. они заметно поднялись, инфляция составила около 40 процентов в годовом исчислении. Чтобы как-то компенсировать это, в ноябре пришлось отменить запрет на повышение заработной платы. Денежная масса в обращении росла быстрее, чем хотелось бы Экономическому совету; это угрожало стабильности новой валюты. В конце года Банк немецких земель был вынужден принять жесткие, но успешные меры для обуздания инфляции. В результате рост промышленного производства замедлился.
Реформа, таким образом, не привела к мгновенному процветанию. Она не решила – да и не могла решить – всех проблем западногерманской экономики. Более того, она имела ряд негативных последствий. Во-первых, серьезно выросла безработица, которая достигла своего пика к концу 1949 г. Если в декабре 1948 г. в западных оккупационных зонах насчитывалось 800 000 безработных, то год спустя эта цифра превысила 2 млн (13,5 процента трудоспособного населения). Во-вторых, уровень жизни многих немцев почти не изменился. Основная масса населения по-прежнему могла позволить себе только самое необходимое. Лидеры западногерманских профсоюзов говорили об «антинародной политике» Эрхарда, а осенью 1948 г. провели всеобщую стачку, в которой приняли участие 9 млн человек. В-третьих, нехватка немецких марок у населения привела к упадку в тех отраслях, которые раньше процветали за счет склонности людей легко тратить рейхсмарки. В первую очередь это затронуло сферу развлечений: посещаемость театров упала, многие популярные журналы обанкротились.
Тем не менее в целом экономическая ситуация продолжала улучшаться. Если во второй половине 1948 г. промышленное производство составляло 73 процента от уровня 1936 г., то весной 1949 г. оно превысило 80 процентов, а к концу года достигло 95 процентов. В январе 1949 г. 52 процента опрошенных заявили, что за последний год их материальное положение улучшилось. В том же году цены в результате насыщения рынка и роста предложения немного снизились. Одновременно пошли на спад эпидемические болезни и детская смертность. Это был верный признак растущего уровня жизни. Западные немцы все дальше отходили от роковой черты, за которой маячила гуманитарная катастрофа.
Следствием этого стало и изменение отношения к оккупационным державам. В первую очередь речь идет об американцах, имевших финансовые возможности для масштабной помощи западным немцам. На англичан и французов доброе отношение распространялось в меньшей степени. В 1951 г. в ФРГ был проведен опрос: считают ли немцы, что деятельность оккупационных держав оказалась им во благо? Применительно к США положительный ответ дали 55 процентов опрошенных, отрицательный – всего 15 процентов. Для Великобритании эти цифры составили 13 и 44 процента соответственно. И почти единогласный «вотум недоверия» был вынесен французам: только 4 процента опрошенных одобрили их деятельность, в то время как 60 процентов дали отрицательный ответ. Разумеется, здесь сыграла роль не только экономика: как уже говорилось, американцы сумели заработать себе репутацию спасителей Западного Берлина. Однако без экономического роста отношение к ним вряд ли стало бы столь позитивным.
Параллельно с изменением экономической политики наметился резкий поворот в процессе денацификации. Рассмотрение анкет ускорилось, решения стали более мягкими, запреты отменялись. Помимо всего прочего, это позволило множеству квалифицированных работников продолжить свою карьеру.
Одновременно западные правительства взяли курс на превращение трех своих оккупационных зон в самостоятельное государство. В конце 1947 г. четыре державы антигитлеровской коалиции еще раз попытались договориться о будущем Германии в рамках Совета министров иностранных дел. Но предложение США о постепенном создании общегерманских исполнительных органов и парламентского представительства не прошло. Свое вето наложил не только Советский Союз, но и Франция. В феврале 1948 г. в Лондоне открылась конференция в другом формате – в ней участвовали шесть держав: США, Великобритания, Франция и страны Бенилюкса. СССР приглашен не был. Заседания затянулись на несколько месяцев: уломать французов оказалось непростой задачей. Однако послевоенная Франция была недостаточно сильна для проведения самостоятельной политики в германском вопросе и зависела от американской экономической помощи. В итоге стороны договорились о создании на базе трех западных оккупационных зон единого федеративного государства. Решения конференции были сформулированы в так называемых Франкфуртских документах, которые 1 июля 1948 г. представители западных держав передали главам правительств немецких земель. Немцам предлагалось в двухмесячный срок созвать конституционную ассамблею для выработки конституции нового государства; получившийся проект утверждался как оккупационными властями, так и самими немцами путем референдума. Одновременно с конституцией должен был вступить в силу документ, регулировавший дальнейшие отношения между победителями и побежденными.
Немцы сразу же внесли в этот план значительные коррективы. Политические партии в западных оккупационных зонах к тому моменту уже довольно прочно стояли на ногах. С самого начала вперед выдвинулись две основные силы. Первой была возрожденная Социал-демократическая партия (СДПГ). Вторым стал Христианско-демократический союз (ХДС), образовавшийся в результате объединения инициативных групп различных регионов Германии; только баварцы отказались примкнуть к нему, сохранив собственную партию – Христианско-социальный союз (ХСС). Изначально в ХДС присутствовали весьма различные течения: в его состав входили и консерваторы, и либералы, и деятели с довольно левыми взглядами, выступавшие за сотрудничество с социал-демократами и контролируемую экономику. Аленская программа 1947 г. стала компромиссом между этими фракциями. К 1948 г.,
