Станислав Куняев - Жрецы и жертвы Холокоста

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 79

А вот выдержки из книги «Момент молчания» другого еврейского автора, Симона Ловиша, который вместе с родителями-сионистами приехал в 1972 году из Франции в Израиль, где был призван в армию и не раз по службе бывал в лагерях палестинских беженцев.

«— Нами всегда управляли иноземцы, — сказал мне один из феллахов. — Но всё, что было раньше, и сравнить нельзя с тем, что происходит сейчас. Тогда было угнетение, империализм… Сейчас — оккупация. Тогда мы не были нищими. Нас всё же кормила наша земля. А теперь нам не на что жить. Я нищий, все мы нищие. Там, где мы сейчас ютимся, нет деревьев, нет воды. Земля здесь суха, как кость. И животные наши не находят еды и гибнут…

Феллах докурил сигарету, помолчал, потом продолжил:

— Вместе с землёй оккупанты отняли у нас и право на жизнь. Здесь, где нам позволили поселиться временно, без всяких прав, мы ковыряем клочки твёрдой как камень земли. Сажаем хлеб, кукурузу, кое-какие овощи. Но, когда урожай созревает, оккупанты приходят и сжигают его. Как же, спрашивается, нам кормить детей? Оккупантам плевать на это. Им нужно, чтобы мы сдохли, исчезли с этой земли. Мы жили под турками, под британским мандатом… трудно жили, но жили. Но оккупанты нам не дают жить…»

«С годами, по мере старения первопоселенцев, отнявших у арабов их землю, «еврейский труд» на ней постепенно перестал применяться. На востоке и западе, на севере и на юге, на полях и в огородах сажали, пололи, собирали и молотили арабы. Целые семьи — мужчины, женщины, молодёжь, малые дети. Они работали на тех, кто ехал сюда с сионистскими песнями, в которых были такие слова: «Мы пришли на эту землю, чтобы переделать её и чтобы она переделала нас» или: «Труд — наша жизнь, наше спасение от всех болезней».

«Я проехался по этим местам с кинокамерой, снимал на плёнку поля евреев-землевладельцев, где за кусок хлеба гнут спину арабы, в том числе малые дети. Снимал и добротные дома еврейских колонистов, их сытые, довольные лица. Все они твердили в один голос: их право на эти земли никто не смеет оспаривать.

— Они выгнали нас силой, — сказал этот феллах. — Мы потеряли своих верблюдов, наши сады проутюжены бульдозерами, а бахчи и посевы конфискованы. Нас лишили человеческой жизни. Нам выдают только 8 килограммов хлеба в месяц. У нас просто нет сил сопротивляться, мы погибаем».

«Начали операцию танки, окружившие холм, на котором лежала деревня. За танками двигалась бригада парашютистов. Десантники блокировали дома. Несколько человек с автоматами наизготовку оставались у дверей и окон, а один врывался внутрь и выгонял обитателей. Потом под дом подкладывали взрывчатку и взрывали его. Так уничтожили сорок домов».

«Однажды мы ехали на патрульном джипе пограничной охраны. Начальником патруля был спесивый капитан с короткими жёсткими усами. Кое-где дорога, петляющая среди холмов и высот Хеброна, была заминирована. За день до этого здесь подорвался израильский бронетранспортёр. Мы часто останавливались и допрашивали встречавшихся феллахов и пастухов (разумеется, никто из них ничего не видел!). Вдруг капитан приказал остановиться: на камне у обочины сидел мальчик лет двенадцати. Его лицо было настолько изуродовано шрамами и рубцами, что он не мог даже как следует раскрыть рот, чтобы назвать своё имя.

— Сейчас мы проверим, есть ли здесь мины, — сказал мне капитан на иврите.

А потом, уже по-арабски, приказал мальчику идти к вершине холма. Мы оцепенели. Мальчик прошёл около 15 метров, и тут капитан позвал его назад:

— Всё ясно. Йалла, имши мин хун[13], — и отпустил мальчика».

Гитлеровцы во время войны с нами тоже проверяли подобным образом наличие мин на полях и дорогах, по которым они собирались двигаться.

«Ненависть к израильским оккупантам была особенно горяча в секторе Газа, население которой в основном состояло из беженцев. Они видели через границу, как израильские тракторы перепахивают их бывшие поля и сады. <…> Мы ездили по дорогам Газы с задраенными люками, несмотря на удушающую жару. Даже десятилетний ребёнок мог швырнуть гранату в проходящую израильскую машину».

Ну как, мои дорогие православные христианки, теперь вы понимаете, почему палестинцы из сектора Газа обстреливают свои бывшие земли?

У еврейского государства в нашей стране было много апологетов и защитников. Одним из самых авторитетных и знаменитых был, конечно, академик Сахаров. Видя, как евреи изгоняют палестинских арабов с родных земель, он тем не менее так же, как колонизатор Кох, считал, что при помощи денег и политических махинаций можно лишить целый народ родины, что всё можно уладить за чужой счёт ради благополучия и процветания Израиля.

«Давно можно было бы расселить беженцев по богатейшим арабским странам, — самонадеянно и цинично размышлял академик, — дать им в руки технику и землю, деньги и образование…» («Форум», 14.12.2007 г.)

Русский вроде бы человек (а, может, это мысли Елены Боннер, вмонтированные в гениальную голову академика?), а с какой бездушной самонадеянностью рассуждает о судьбах народов! «Переселить», «дать денег»… Поневоле вспоминается, как Гитлер награждал чужими землями своих союзников по Рейху: подарил фашистской Болгарии Македонию и часть Греции, а фашистской Венгрии отдал то ли Трансильванию, то ли кусок Словакии…

Но в таком случае куда как естественнее и разумнее и евреям можно было бы выделить за счёт государств, принимавших участие в Холокосте, пространство в центре Европы и назвать его «государство Израиль». А может быть, сейчас, пока не поздно, «переселить» куда-нибудь евреев-израильтян и «дать им денег»?

Разглагольствовать о том, что арабы не обрабатывают землю, не выращивают апельсиновые рощи, живут в грязных палатках может только человек, лишённый совести, в упор не желающий видеть, что они изгнанники, что их деревни обезлюжены, взорваны, земли конфискованы. Как гласит пословица — в доме повешенного не говорят о верёвке, но Альфред Кох делает это с вдохновением.

Вот объективные свидетельства того, что арабская Палестина до образования государства Израиль была не бедуинской пустыней, а процветающей землёй. Все факты взяты из книги Роже Гароди «Основополагающие мифы израильской политики».

Знаменитый сионист конца XIX века Ахад Гаам, побывавший в Палестине в 1891 году, писал в своих очерках:

«Находясь вдалеке, мы привыкли верить, что Эрец — Исраель сегодня полупустыня, необрабатываемая страна и каждый, кто захочет приобрести землю, может приехать сюда и взять сколько душе угодно. В действительности ничего подобного. На всём протяжении страны трудно найти необрабатываемые участки, за исключением покрытых песком и горных, где могут расти только фруктовые деревья, да и то в результате тяжёлого труда и рекультивации местности». И это были времена, когда в Палестине жило 600 тысяч арабов и всего лишь 30 тысяч евреев.

«Профессор Израиль Шахак дал в 1975 году список по округам 385 арабских деревень, стёртых с лица земли бульдозерами, из 475 существовавших в 1948 году. <…> Чтобы создать вид, будто в Палестине до Израиля была «пустыня», сотни деревень были стёрты с лица земли бульдозерами вместе с домами, заборами и кладбищами» (И. Шахак. «Расизм государства Израиль», стр. 152) «С 11 июня 1967 г. по 15 ноября 1969 г. в Израиле и Цизиордании было взорвано более 20 тысяч арабских домов».

«Так называемая «пустыня» была экспортёром зерна и цитрусовых <…> до прихода сионистов. «Бедуины» (на самом деле землевладельцы) экспортировали 30 000 тонн зерна в год. <…> Производство цитрусовых с 1922 по 1938 г. увеличилось в 10 раз», а английский статс-секретарь по делам колоний Пил в июле 1937 года докладывал парламенту, что в ближайшие годы Палестина будет производить 50 % всех апельсинов зимних сортов, потребляемых в мире.

Так что палестинцы до своего Холокоста были трудолюбивыми и успешными хозяевами своей земли, чего не хотел знать Андрей Сахаров и не хочет знать Альфред Кох

Оба соавтора и составителя книги «Отрицание отрицания» историю Холокоста, надо отдать им должное, знают основательно. Работы европейских и американских авторов, как апологетов Холокоста так и «антихолокостников» изучены ими, особенно П. Поляном, добросовестно и подробно. С арифметикой у них тоже всё в порядке. Согласившись с тем, что в Освенциме было уничтожено не 4 млн евреев, а около полутора, и с тем что восточно-европейские жертвы Холокоста были посчитаны дважды, они тем не менее, опубликовав массу таблиц еврейских потерь по отдельным странам и лагерям, заново более тщательно исследовав демографические графики и эмигрантские потоки 30-х годов, вполне обоснованно (особенно П. Полян) приходят к выводу, что всё равно евреев в Катастрофе погибло или 6 млн или около того. Так что на этом поле с ними спорить и воевать бесполезно. Да я и не собираюсь. Другое дело идеология истории и конкретные оценки тех или иных исторических событий. Но и тут авторы выказывают незаурядную ловкость. Вот, к примеру, пишет Полян, что ревизионист Рудольф Гермар «не брезгует даже штампами российских антисемитов о доле евреев в НКВД и об их роли в советских репрессиях», но не говорит прямо — правда или неправда в этих штампах. Если это правда, что ГУЛАГом в 30-е годы руководил квартет в составе Бермана (начальника управления) и трёх его заместителей — Раппопорта, Плиннера и Кацнельсона, если это правда, что из сорока комиссаров госбезопасности I, II и III степени, награждённых в 1935 г. орденами, более половины было евреев — то почему историку не воспользоваться этими «штампами», отражающими реальность? Таблица умножения — это тоже «штампы». Зачем же «брезговать» убедительными и объективными фактами, подтверждёнными документально? Это — не штампы. Это — статистика…

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 79