являются автономными, не зависящими друг от друга акторами (от политиков до предпринимателей, от медиаперсон до профессоров университетов). Напротив, подавляющее большинство тех, кто попадает в такие списки в патрональных автократиях, обязаны своим влиятельным положением милости верховного патрона. Из этого следует, что, как только эти люди лишатся его благосклонности, сами по себе они перестанут представлять всякий интерес [565]. Какими бы субъективными ни были эти рейтинги, они все же отражают реальное иерархическое устройство и безмасштабный характер однопирамидальной сети. В высших слоях общества оно воспроизводит ту же форму патронально-клиентарных сетей, которая характерна и для низших уровней общественной иерархии.
Группы клиентов высокого уровня состоят из сотрудников органов государственного управления с высокими доходами. Журналистка Анна Политковская описывает их как «лояльную бюрократическую олигархию», создание которой стало «визитной карточкой администрации Путина» [566]. Таким образом, более широкая группа, которую образуют клиенты высокого уровня, это олигархи приемной политической семьи, которые зависят от режима, и в частности от верховного патрона. Прямо или опосредованно, через членов своей семьи и подставных лиц [♦ 3.4.3], эти люди являются практически единственными бенефициарами (1) любых связанных с государством покупок и инвестиций, обеспечиваемых как из внутренних, так и из внешних ресурсов [♦ 7.4.6] и дискреционно распределяемых верховным патроном, и (2) дискреционного регуляционного вмешательства, через которое государство может отдавать им предпочтение [♦ 5.4]. Отчасти поэтому параллели, проводимые с различными формами коммунистической диктатуры, неуместны: во-первых, потому что тогда государство не принимало участие ни в чьем обогащении, а во-вторых, в номенклатуре не было преобладания семейных связей. Как мы отмечали выше, мафиозное государство распространяется через родственные и квазиродственные (сильные) связи, принимая в семью и/или встраивая олигархов в однопирамидальную патрональную сеть [♦ 3.4.1.3].
Основная цель мафиозного государства – не просто устранить возможность независимого положения на институциональном уровне, но устранить ее на персональном уровне в сферах политической, экономической и социальной жизни, заменив его патрональной зависимостью. Стоит также упомянуть, хотя это и не присуще идеальному типу патрональных автократий, что в некоторых подобных режимах патронально-клиентарные отношения распространяются и на нижние слои социальной пирамиды [567]. Лучший и самый показательный пример клиентарных групп низкого уровня – это люди, занятые на общественных работах в Венгрии. Этот институт, значительно реформированный правительством Орбана, является основной программой помощи в трудоустройстве, приспособленной к требованиям политической коммуникации и финансируемой неопределенным образом (например, в месяц проведения парламентских выборов 2014 года работало вдвое больше людей, чем месяцем позже, то есть после выборов) [568]. Люди, работающие в рамках этой программы страдают не только от временного бессистемного характера занятости и того, что им платят только половину положенной по закону минимальной зарплаты [569], но также и от того, что их трудоустройство и увольнение является дискреционным правом глав муниципалитетов, решения которых нельзя даже оспорить в суде. Получается такая институционализированная система батрачного труда, в которой права и защищенность работников не достигают даже уровня, характерного для статуса батраков в период между двумя мировыми войнами [570]. Неслучайно, они вынуждены мириться с тем, что их используют в качестве живых декораций на партийных мероприятиях, антидемонстрантов на противоправительственных протестах и работников в частных имениях местных властителей. Дальнейшим развитием этой последней идеи был законопроект министра внутренних дел, принятый парламентом в июне 2015 года, согласно которому собственник земли, желающий нанять поденщиков на срок с мая по октябрь, может подать об этом заявку на имя руководителя местного муниципалитета. Этот руководитель отберет соответствующих работников, a затем передаст «эти списки районным ведомствам, которые, в свою очередь, предложат работодателям освободить работников от „выполнения общественных трудовых обязанностей и необходимости находиться в распоряжении работодателя“, после чего эти работники обязаны участвовать в выполнении сезонных работ, так как в противном случае они будут на три месяца исключены из общественных работ и получения пособий. Согласно законопроекту, работник не будет иметь права уволиться со ссылкой на плохие условия труда, поскольку, оставив назначенную ему работу, он на три месяца потеряет и общественную работу». К тому же «по законопроекту, из общественных работ будут исключаться на три месяца и те, кто потерял рабочее место по обоюдному согласию с работодателем или уволился по собственному желанию» [571].
Чтобы иметь право на получение даже самого низкого уровня социальных пособий, по нынешнему законодательству Венгрии требуется не менее 30 дней выполненных общественных работ [572]. Дисциплинирующий эффект этой системы можно наблюдать по результатам выборов в небольших и наиболее непривилегированных населенных пунктах. Согласно анализу, проведенному ведущими венгерскими НПО, в тех местах, «где большой процент населения трудоспособного возраста был занят на общественных работах, национальный список „Фидес“-KDNP в апреле 2014 года показал намного более высокие результаты. Тогда как правящая партия была популярна только в 38 % небольших поселений (получив 56,615 %, что на 30 % выше среднего показателя по стране), она с большим отрывом выиграла в небольших городах и деревнях, где занятость на общественных работах была наиболее распространена» [573]. Другая НПО под названием Policy Agenda обнаружила, что среди населенных пунктов, минимально затронутых системой общественных работ, 42,3 % избирателей проголосовало за список кандидатов от «Фидес»-KDNP в 2014 году и 55,4 % – в 2018 году. При этом те же показатели в селах, где эта система работала «активно» или «очень активно» составили 49,7 % и 61,4 %, соответственно. Если обратиться только к тем населенным пунктам, которые были наиболее активно задействованы в системе общественных работ, то там в 2014 году правительственные партии поддержали 53,1 %, а в 2018 году – 67,1 % [574].
6.2.2.5. Сила сильных связей и социальная психология клиентарного общества
Хотя верховный патрон в значительной степени опирается на то, что механизмы публичного обсуждения не работают [♦ 4.3], его поддержка среди избирателей бывает весьма велика [575]. Часто возникает соблазн спросить, «почему люди голосуют за них», особенно на фоне процветающей коррупции [♦ 5] и неудовлетворительных результатов публичной политики в рамках патрональной политики [♦ 4.3.4.1]. В следующей части мы указываем на то, насколько велико значение идеологии и ее информационного обеспечения для стабильности патрональных автократий [♦ 6.3–4]. Однако если в фокус поместить уровень социальных структур, можно увидеть, что стабильность клиентарных групп сильно отличается от стабильности политической поддержки, которую могут предложить автономные граждане в порядках открытого доступа. Людям, которые получают должности благодаря своим связям с представителями власти, уже есть что терять, и именно это привязывает их к новому порядку. Таким образом, вопрос, «почему люди голосуют за них», возникает из-за игнорирования простого факта: сильные связи по-настоящему сильны, а кроме того, их невозможно
