рушатся в огне сраженья, в дыму пожаров.
Ленинградец невольно прикидывает: отстоит ли он свой город в случае, если враг снова попробует пойти на отчаянный штурм. И оглядывая свои укрепления, прислушиваясь к гулу батарей, к голосу кронштадтских фортов, к биенью собственного сердца, отвечает: отстоит! Если сравнительно маленький Сталинград борется, как великан, то Ленинград с его пересеченьем каналов, с огромным пространством, с могучей проверенной артиллерией, с опытом больших боев, с домами, превращенными в форты, со своим ленинградским упорством может противостоять самому сильному натиску врага.
Он уже пригнал сюда каторжников со всей Европы: испанских, голландских, норвежских, датских, французских, бельгийских, невесть еще каких. Тут они получают, наконец, высшую меру за всю свою бандитскую жизнь. Сюда перебросил он остатки дивизий, уцелевшие от севастопольских боев, тыловиков из Германии и эсэсовцев.
Может быть, отчаявшись в тщетных попытках захватить Сталинград, враг бросится на штурм приневской твердыни? Пусть попробует! Ленинград бодрствует.
2
Низкий берег, песчаный, промываемый холодным, шквалистым ветром. Старинное место, где когда-то бросали якоря галеры и галиоты Петра. Бурьян ржавый и крепкий, как проволока. Зенитные пушки подняли свои дула к серому небу, где бродит немецкий разведчик.
Сзади, в двадцати шагах, городские дома, пустые, разбитые снарядами. Передний край города. Впереди виднеется купол Кронштадтского собора, и каждый вечер видно, как стреляют немецкие батареи с того берега неширокого залива. Снаряды летят через морской канал, к порту, к городу. Здесь же лежит та дорога катеров, морских охотников, которые идут из города по своим делам в море, не обращая внимания на огонь, или влепляют немецким батареям так, что те смолкают, спрятавшись за прибрежные холмы.
Труд зенитчиков скромен и не нашел еще своего описателя. Они работают с первых дней войны. Они исколесили весь город и все его окрестности. Они наготове день и ночь. Они не спускают глаз с облачного, осеннего неба, и враг хорошо знает, что такое их меткость. На первый взгляд покажется однообразной эта непрерывная, утомительная работа, но когда вы знакомитесь с ее результатами, то уже по-другому смотрите на батареи, через которые в иных местах проезжают трамваи, как по сцене, между ящиками со снарядами и часовыми, мокнущими под дождем.
Люди, которые кажутся простыми горожанами, непростые люди. У каждого есть свой счет ненависти, свои жертвы и такие перенесенные страдания, что их трудно изобразить во всей силе. Это не мирные, легкомысленные жители большого города, чередующие труд и отдых. Это свидетели страшных событий, тяжелейших испытаний. С виду они остались такими же, как и до войны. Только у одного прибавилось седины, у другой черты лица стали жесткими и суровыми, но также смеются девушки с моряками, также копошатся дети на песчаных кучах.
То же и с людьми у зенитных орудий. С виду они все одинаково точны в движениях, быстро исполняют команды, молоды и бодры. Но каждый может рассказать свою повесть о замученных немцами родных, о разоренных врагами родных углах, о жестоком годе испытаний. Многие потеряли близких, и вид кружащегося немецкого хищника приводит их в холодное бешенство. Вот лежит на песке у блиндажа девушка круглолицая, спокойная. Ее волосы треплет ветер взморья. Поговорите с ней. Это дочь боевой семьи, один брат погиб под Минском в бою, другой погиб летчиком, отец тяжело ранен под Москвой, сама она ранена трижды. Она убила шесть немцев, одного задушила своими девическими руками на поле боя. Ее зовут Вера Ткаченко. Ее жизнь превратилась в военный поход, в северном городе она помнит шумную, веселую, родную Одессу, путь к которой лежит только через сраженья и схватки.
Вот входит в комнату высокий, стройный юноша, как будто сделанный из красноватого металла. Он лейтенант, но он принес стихи. Это стихи о войне, написанные в блиндаже, на полевой сумке, строки, полные молодой страсти. Они могут быть еще неотделанными, незаконченными, но характер бойца закончен. Когда осколок вражеской мины вонзился ему в грудь, и он сам вырвал его, и хлынула горячая кровь, то он стиснул зубы, чтобы не проронить стона. Он из далекой Хакассии, и он долго сражался за город Ленина, ни разу в жизни его не видев. Потом он ходил по его улицам со странным чувством, точно он родился в нем и все ему знакомо с детства. И когда он читает об упорстве красноармейца, он читает о собственном упорстве:
Красноармеец бьется так:
Пред ним громады вражьих тел.
Диск автомата опустел…
Встает обрадованный враг.
Красноармеец бьется так:
В подсумке две гранаты есть:
Голов фашистам не унесть!
С землею смешан черный враг.
Красноармеец бьется так:
В руке один клинковый штык, —
Сразмаху заколол троих!
Четвертый!? – Поднял руки враг!
У лейтенанта, пишущего стихи в короткие часы отдыха, громкое имя – его зовут Георгий Суворов. Он молод, но он видел битвы и схватки в количестве, достаточном для старого бойца.
Он знает, как отбивают у врага родную землю. Она не похожа на ту цветущую, которою она была до того. В грохоте разрывов, в темных полосах дымовых завес, в черных столбах бомбовых ударов мы отбиваем разоренную пустыню, где торчат трубы и обгорелые стены, сожженная трава перемешана с глыбами земли, но всюду приятные взору немецкие трупы. Их много, значит, враг обескровлен на этом участке, он отступает. В этих сраженьях родится новая молодость советских людей, родится новый голос песен и стихов.
Ничего, что его строки еще не все хороши. Он хорошо бьет немцев, уверенно и точно.
3
Инженер конструкторского бюро товарищ Евстафьев как будто штатский человек. Ему полагается сидеть над чертежами, и если он изобрел новую пушку, то дело военных сказать ему, хороша ли она. Но он ленинградец. И они вместе с инженером Радкевичем, работавшим с ним, берут свою пушку и отправляются на передовые. Тем более, что это не так далеко от того места, где лежат еще свежие чертежи. Там, на передовой, они сами испробовали действие своего изобретения. Они не нуждались в опытном полигоне. На вражьей шкуре они проверили действие своей пушки. Потом они обучили расчет обращению с ней и отправились снова в свое конструкторское бюро.
Кроме множества взрывчатых веществ, употребляемых на войне, в огромном количестве требуется порох. Но порох тоже бывает разный, и когда остаются не те сорта пороха, то часть артиллерии приводится к молчанию этой нехваткой.
И вот когда иссяк нужный сорт, интендант 1-го
