С. Р. Нельсон
Океаны зерна. Как пшеница изменила мир
Москва
Берлин
2023
Scott Reynolds Nelson
Oceans of Grain: How American Wheat Remade the World
Перевод с английского Т. Ю. Адаменко
© Нельсон, С. Р., текст, 2023
© Издательство «Директмедиа Паблишинг», оформление, 2023
* * *
Океаны зерна. Как пшеница изменила мир
Посвящается моей бабушке Милдред («Мими») Лофквист Браун (1912–2009), чьи дедушка и бабушка Мормор и Морфар покинули Швецию в 1887 г., пережив то, что она называла настоящей Великой депрессией. Она научила меня штопать носки, пришивать оторванные карманы и всегда хранить банку варенья на случай очередного кризиса.
Океаны зерна: слева регион, который иногда называют Европой, справа его черноморская житница и стратегически важный пролив Босфор, ок. 1912 г.2
Кейт Блэкмер
Введение
Весной 2011 г. я впервые прилетел в Одессу, чтобы заняться изучением международного финансового кризиса, но не того, о котором вы, вероятно, подумали. За два с половиной года до этого, в свой статье от 1 октября 2008 г., опубликованной в газете Chronicle of Higher Education[1], я предположил, что сложности на ипотечном рынке — это проявления более глубинной проблемы в международной торговле, которая может помешать банковскому кредитованию и привести к мировому кризису. Я знал это, потому что видел сходство между современными проблемами ипотечного кредитования и досконально изученным мною явлением — паникой 1873 г. Мой редактор попросил меня завершить статью несколькими абзацами о том, что может произойти, если 2008 г. будет похож на 1873 г. Я спрогнозировал резкий спад в торговле, массовую безработицу, накопление большого объема наличных средств финансовыми компаниями, изменение валюты, используемой в международной торговле, притеснения иммигрантов и, наконец, разгул национализма и резкий рост тарифов. Газеты по всему миру перевели и перепечатали мою статью на фоне падения фондового рынка[2]. С 1 октября 2008 г. по 9 марта 2009 г. индекс Standard & Poor’s упал более чем на 50 %. К 2011 г. произошло все то, что я предсказал[3].
В 2011 г. я закончил книгу об американских истоках финансовых паник, которые, как я утверждал, во многом обусловлены резкими колебаниями цен на сырьевые товары[4]. В Одессу меня привели зачастую невидимые связи между подъемами и спадами в истории одного товара — пшеницы. Весной 2011 г. уже стали очевидными некоторые из долгосрочных последствий спада 2008 г. К примеру, резкий рост цен на зерно заставил арабские государства, импортирующие большую часть своего продовольствия, прекратить субсидирование цен на хлеб в городах. За хлебными бунтами последовала «арабская весна»[5], которая вскоре привела к свержению правительств в Ливии, Египте, Тунисе и Сирии[6]. Газетные репортеры со всего мира слетелись в арабские страны из-за происходивших там беспорядков, но я как историк направлялся в Одессу. В 2011 г. демонстранты в Египте требовали «хлеба, свободы и социальной справедливости». Я же вспоминал об аналогичных требованиях времен Французской революции 1789 г., свержения султана Селима III в 1807 г., европейских революций 1848 г., Младотурецкой революции 1910 г.[7] и Русской революции 1917 г. Войны и революции как в прошлом, так и в наши дни зачастую так или иначе связаны с пшеницей. Этой теме и посвящена моя книга.
Отбыв из Будапешта на старинном пригородном самолете, мы с дюжиной венгерских туристов полетели на юг над евразийскими степями. Глядя в иллюминатор, я видел бесконечные прямоугольные и квадратные пшеничные поля, напоминающие блоки из игры «Тетрис», пересеченные магистралями. Вспарывающие черную землю железные и автомобильные дороги тянулись по прямой на юг к Черному морю. Ни революция 1917 г. в России, ни Вторая мировая война, ни «оранжевая революция» 2000-х гг. не смогли стереть эти четкие линии, проложенные еще в XIX в.
Украинский чернозем, пожалуй, можно назвать самой плодородной почвой в мире. Это темный, превосходно аэрируемый суглинок, где обитает множество червей и полезных бактерий. В 1768 г. императрица Екатерина II направила более ста тысяч русских солдат к берегам Черного моря с целью захвата этого региона. Ее дерзкий план укрепления Российской империи состоял в том, чтобы засеять захваченную степь пшеницей, а затем накормить ею всю Европу. В пяти тысячах миль за океаном у американских колонистов был похожий план, и оба они казались совершенно утопичными. Однако Французская революция, вспыхнувшая из-за цен на хлеб, возвышение Наполеона и сожжение тысяч пшеничных полей в Европе все изменили. Одесса стала крупным экспортером зерна, обогатив императоров, правивших после Екатерины, и их дворян-помещиков. Пшеница, выращенная на этих черных прямоугольниках, доставлялась на телегах в Одессу, где рабочие грузили мешки на принадлежавшие грекам корабли, направлявшиеся в Ливорно, Лондон и Ливерпуль, чтобы накормить воюющие европейские города. Богатство хлынуло в только что построенный российский порт. Несколько десятилетий спустя французские архитекторы-эмигранты, сбежавшие от революции, спроектировали Воронцовский дворец, Александровскую площадь, Одесский оперный театр и великолепные летние дачи богатых помещиков и торговцев зерном на юге России. Самые красивые загородные имения окружали императорский ботанический сад.
После поражения Наполеона эти бескрайние поля русской пшеницы стали костью в горле для европейских землевладельцев, которые столкнулись с так называемым парадоксом Рикардо[8]: получаемая ими рента снизилась из-за падения цен на продовольствие. На протяжении сорока лет налоги на иностранное зерно практически не повышались из-за дешевизны русской озимой пшеницы и гирки[9]. Затем случайно завезенная из Америки водяная плесень погубила урожай картофеля и привела к дефициту продовольствия, что в 1846 г. вынудило европейские государства начать закупать пшеницу за границей. Началась столетняя конкурентная борьба между Россией и Америкой за право накормить рабочий класс Европы.
В 1860-х гг., когда обеим империям пришлось отказаться от рабства и крепостного права, мощная Россия и слабые Соединенные Штаты поменялись местами. Бум спроса на российскую пшеницу внезапно сменился спадом, когда после Гражданской войны в США европейские рынки заполонило дешевое американское зерно. Группа американских капиталистов, которых я называю бульварными баронами, сначала помогла лишить власти работорговцев с Юга, а затем незаметно перехватила инициативу по торговле пшеницей у Российской империи. Бульварные бароны, продававшие зерно по всему миру, при поддержке армии Союза[10] создали новый финансовый инструмент — фьючерсный контракт, позволявший лондонскому торговцу приобрести десять тысяч бушелей[11] пшеницы в Чикаго и в тот же день продать ее для
