деле, Рэя подозревали в поджоге, но кто доказал непричастность к этому Мэксона? Он утверждал, будто спал той ночью, но откуда это известно? Кто-то же должен был помогать Белль Ганес переносить части тел в яму, выкопанную Мэксоном. А откуда известно, что не сам же Мэксон этим и занимался? В общем, вопросов можно было задать множество, но батрак оказался до такой степени убедителен в своей бесхитростности, что Смутцер махнул рукой и… поверил ему.
Итак, к утру 6 мая «законники» узнали о существовании по меньшей мере 3-х ям в огороде и 6-ти — в дальней части территории фермы. Для их вскрытия была приглашена большая группа рабочих — до 15 человек — работа которых оплачивалась из бюджета округа. Около 10 часов утра землекопы приступили к своей работе. В это время жители близлежащих районов и округов, прочитавшие в утренних газетах об обнаруженных накануне расчленённых трупах Дженни Олсен и Эндрю Хелгелейна, уже подходили к ферме. Представьте только это шоу — люди только подходят к ферме и видят группу землекопов, выкапывающих 3 ямы в огороде! Там же трупы, наверное, иначе для чего эти ямы копать?! Можно прожить всю жизнь и не увидеть такого чуда, верно?!
Сенсации, однако, не приключилось. Ямы в огороде оказались пусты. Понятно было, что они явно существовали — на это указывало состояние грунта, но в земле ничего не оказалось… То есть вообще ничего.
Рабочий во время раскопки одной из ям, указанных Джозефом Мэксоном. Фотография сделана во второй половине дня 6 мая 1908 года.
Но сенсация произошла в другой части фермы — там, где находились 6 ям, указанных Мэксоном. Их раскапывали одну за другой на протяжении 6 и 7 мая. В 4-х из них были найдены человеческие останки. Часть из них были фрагментированы, то есть разделены на части, но имелись и целые. Не подлежало сомнению, что эти люди были убиты куда раньше Хелгелейна и Дженни Олсен, визуально опознать их было невозможно. Это были ещё не скелеты, а то, что современная судебная медицина определяет словосочетанием «скелетированные останки» — на них оставались куски плоти, сухожилия и у некоторых присутствовал даже волосяной покров головы.
Когда начались эти находки, коронер Мэк поручил врачам Уилкоксу и Осборну, уже работавшим в рамках проводимого расследования, отложить все дела и мчаться на ферму. Однако, посчитав, что 2-х специалистов будет недостаточно, коронер привлёк к работе третьего врача — Уилльяма Майера (J. William Myer). Тот считался одним из лучших практикующих врачей штата и признавался большим специалистом по патанатомии. Авторитет Майера в учёных кругах весьма выразительно демонстрирует тот факт, что в ноябре 1905 года он был включён в состав делегации от Индианы на съезде американских врачей в городе Сан-Антонио, штат Техас, где выступал с докладом и оглашал приветственную речь высокому собранию.
Для начала коронер поручил Майеру изучить расчленённые останки Эндрю Хелгелейна Дженни Олсен и высказаться о причине и времени наступления смерти. Майер отметил его относительно хорошую сохранность, которая, скорее всего, объяснялась тем, что тело почти всё время после наступления смерти находилось в холодном месте. Правда, Майер сразу же оговорился, что хорошая сохранность плоти могла объясняться высоким содержанием в тканях металлических ядов — к таковым относились мышьяк, сурьма, соединения свинца. В своём заключении Майер констатировал, что» (…) сердце, лёгкие, кишечник могут быть охарактеризованы как находящиеся в полном порядке или почти в полном порядке» (дословно:» (…) the heart, lungs, intestines and other parts of the dismembered corpse, all of which were found to be in a state or almost perfect preservation».). В слизистых оболочках трупа Майер обнаружил точечные кровоизлияния (так называемые «пятна Тардье») — их присутствие соответствовало клинической картине смерти от асфиксии.
Однако Майер не стал настаивать на том, что смерть Эндрю Хелгелейна явилась следствием удушения, поскольку знал, что некоторые яды, воздействующие на дыхательный центр человека, приводят к появлению схожих признаков. Поэтому эксперт посчитал правильным рекомендовать службе коронера озаботиться проведением токсикологической экспертизы.
Что касается времени наступления смерти, то эксперт определил таковую в широких пределах от 2-х до 4-х месяцев, указав на невозможность более точной датировки из-за неопределённости в вопросе, касающемся условий сохранения расчленённого тела. Говоря же о времени расчленения, доктор Майер уверенно заявил, что разделение трупа на фрагменты производилось спустя некоторое время после наступления смерти. Фрагментирование осуществлялось без использования каких-либо особых инструментов, по-видимому, все манипуляции были проделаны обычным топором и они не потребовали от преступника каких-либо специальных знаний или затраты больших усилий. Потеря крови, имевшая место при разрубании тела, объективно способствовала лучшей сохранности мягких тканей, хотя преступник явно этого не желал.
Уилльям Майер являлся одним из 3-х врачей, исполнявших обязанности судмедэкспертов во время расследования убийств на ферме Белль Ганес в Ла-Порте. Хотя он присоединился к следствию уже после проведения судебно-медицинских вскрытий тел, найденных на пожаре, все вопросы по судебно-медицинской части пресса обычно адресовала именно ему.
В одной из рук Хелгелейна судмедэксперт обнаружил зажатый между пальцами клок коротких каштановых волос, которые цветом и длиной соответствовали волосам Рэя Лэмпхиара. Это открытие было сочтено важным доводом в пользу виновности арестованного батрака, хотя, если рассуждать объективно, ценность данной улики осторожный следователь должен был поставить под сомнение [волосы могли быть умышленно вложены в ладонь для наведения следствия на ложный след].
Ну, подумайте сами — убийца провёл довольно много времени с трупом Хелгелейна. Он не просто убил фермера, бросил тело на дно безымянного болота и забыл о нём думать — нет! — он действовал совершенно иначе. Он убил Хелгелейна, раздел его и озаботился полным уничтожением одежды, которая никогда не была найдена. Убийца расчленил труп и спрятал его части в некоем тайном месте, где они оставались до марта месяца — то есть того времени, когда Джозеф Мэксон выкопал мусорную яму. Затем убийца извлёк фрагменты тела из тайного места и перенёс их в яму, замаскировав сверху слоем земли и мусора. Неужели осторожный и склонный к детальному планированию преступник не удосужился раскрыть кулаки жертвы, дабы удостовериться, что там не зажата ценная улика — пуговица, кольцо, да та же самая прядь волос…
Подобная неосмотрительность выглядела несколько неправдоподобно, а потому прядь каштановых волос сильно смахивала на фальшивую улику, умышленно подброшенную с целью запутать правоохранительные органы [если только те доберутся до останков Хелгелейна]. Преступники, конечно же, ошибаются и бывают невнимательны — потому их обычно и ловят! — но в данном случае невнимательность убийцы выглядела совсем уж нарочитой.
Выводы Майера о причине смерти Дженни Олсен оказались во всём схожи. Время наступления смерти Хелгелейна и Олсен разделял
