Млечный Путь, 21 век, номер 1(54), 2026 - Песах Амнуэль

- Получается, вы предлагаете мне, если прибегнуть к старинным аналогиям, открутить пару гаек от рельсов?

- Получается, да, - кивнул Смит.

- Но, наверное, из нашего нынешнего разговора вы уже поняли, что я этого не сделаю? Да если б и сделал. Что это изменит? Через сколько-то лет будет новый корабль, и только.

- Эти "сколько-то лет" могут изменить всё. На Земле маятник вполне способен качнуться в другую сторону.

- Неужто в сторону отказа от космической колонизации?

- Вполне. Тем более, что на нашей планете еще столько своих нерешенных проблем.

- Но колонизация все равно неизбежна, - говорю я. - Тут и перенаселенность, и... -обрываю свое начавшееся было перечисление, - ни прогресс, ни стремление человеческое за свой предел не остановить, да и Солнце наше в конце концов не вечно.

- Колонизация в случае неудачи нынешней экспедиции, вполне вероятно, начнется совсем в другие сроки, когда Земля мировоззренчески и технически будет готова переселиться разом, "всем домом" на одну планету, не распадаясь на локальные человеческие цивилизации.

- Фантастика, - говорю я, - причем не слишком научная.

- Когда я вернусь, то докажу им, - перебивает Смит, - у меня есть аргументы. Их не хотели слушать, но теперь, когда будет явственна неудача всей этой затеи с колонизацией Глизе...

И тут я вспомнил, что видел когда-то статьи некоего доктора Смита, требующего отказа от освоения экзопланет. Видел, но не вникал, ограничился заголовком. А мне и в голову не пришло, что на мою базу явился как раз тот самый Смит. Слишком уж распространенная фамилия.

- Я уже говорил вам, доктор Смит, о вашей правоте. Но вы неправы, считая ее тотальной и окончательной. А уж в выбранном вами методе вы неправы абсолютно.

- Но позвольте...

- Давайте не будем теоретизировать. Просто нет ни малейшего смысла. Я же все равно не буду "откручивать гайки от рельсов".

- Я уже понял это. - Смит успокоился вдруг и даже как-то смягчился. Открывает свой портфель.

- Послушайте, Билл, если вы хотите, видимо, в знак примирения достать еще одну бутылку коньяка, предупреждаю, я вряд ли справлюсь.

Смит достает из недр портфеля никелированный револьвер и упирается его длинным дулом мне в лоб.

- Ах вот оно как! Но я в любом случае не смогу перепрограммировать мою автоматику на нанесение ущерба кораблю. Изменения будут заблокированы немедленно. Помните, первый закон робототехники?

- Не врите, Том, тем более так неуклюже и топорно. Хотя в вашем положении вполне простительно. И не вздумайте меня надуть, имитируя перепрограммирование. Моей квалификации более чем достаточно, дабы распознать обман.

Этот отвратный запах ствола, оружия. Запах даже не столько смерти, как обезличивания.

- Пойдемте, Том, в ваш ангар. Ремонтные роботы уже заждались.

- Нет, Смит. - Я даже попытался сострить: - Как-нибудь в другой раз.

- Что? Вы действительно готовы сейчас умереть?

- Не готов, Смит. Но умру.

Сколько раз видел в старых фильмах - человек выхватывает направленный на него пистолет, но понимаю, мне не успеть.

- Подумайте, Том. Тем более, что ваша правота тоже частичная и тоже в своем пределе. А за частичное не умирают.

- Так и не стреляйте.

- У вас сейчас есть шанс спасти человечество. Пусть даже не человечество, а его универсальность. Но вы, на его беду, оказались мужественным.

- Я не мужественен. Даже не могу понять сейчас, обмочился или нет.

- Пойдемте в ангар! Прокрутите в мозгу все мои доказательства и поймите. Прошу вас.

- То есть вы хотите, чтобы я признал вашу правоту, а не просто подчинился силе оружия? Тогда ваша совесть станет спокойной.

- Совести моей попрошу не касаться, - заорал Смит. - В ангар, живо. Ну!

- У вас безвыходная ситуация, доктор Смит. Вам не убедить меня, и я не перепрограммирую своих роботов. А если вы меня убьете, тоже не перепрограммирую.

- Но получу моральное удовлетворение, вышибив тебе мозги.

Он взвел курок. Я закрыл глаза.

- А-а! - Смит отшвырнул револьвер (никогда не забуду звук падения револьвера в воду) и расплакался.

Раннее утро. Я провожаю Смита до космодрома. Вот мы уже возле люка его корабля, у самого трапа.

- У вас так холодно, - говорит Смит.

- А через час уже будет жара. Климат здесь довольно-таки немилосердный.

- Я не сразу на Землю, у меня есть еще кое-какие дела на Плутоне.

- Да, да, конечно, - киваю я.

- Хорошо, когда есть дела.

- Надо выдержать, Билл, пережить, - вряд ли нужны сейчас эти слова. - Свобода - и не столько от твоей идеи даже - от самого себя, попытайся.

- Да какое там, - машет рукой Смит. Ставит ногу на ступеньку трапа. - Мне пора.

Команда корабля "Новая эра" уже три дня как расположилась на моем постоялом дворе. Сам корабль превзошел все мои ожидания, без всякого преувеличения это новая эра в истории человечества: сотни лабораторий на борту, что будут служить на новой планете веками, а двигатель корабля обеспечит колонистов энергией тысячелетия. Новый принцип перемещения корабля в пространстве позволил сделать такой дальний перелет реальным и без погружения астронавтов в анабиоз. Сами же астронавты - обаяние молодости, творчества, дерзости, свободы. И это их предвкушение будущего. Будущее уже началось. И все бесконечные их споры о том, что предстоит им на новой нашей Земле, о смысле, сути, красках и ароматах мира, который им предстоит создать. За этими спорами они почти что не замечают меня. Я для них действительно содержатель постоялого двора, и только, а они заняты будущим. Ладно, я всё понимаю. Пускай. Лишь бы будущее сбылось. Лишь бы все эти ребята не надломились, не разочаровались, не возомнили себя всесильными, не встали бы над добром и злом, не сочли бы вдруг то главное, ради чего и задумано освоение планеты Глизе, лишь словами и абстракциями, лишь бы не... да тут много еще всяческих "не".

Вся команда не смогла уместиться в мотеле. Никак не рассчитан он на сто человек. А кто мог тогда, при строительстве базы, представить, что будут возможны такие космические экспедиции? Мне пришлось поселить ребят и в подсобных помещениях, и в своем офисе. Я убедил их не оставаться на корабле. Они не верили, что могут устать от замечательного своего звездолета, но все же со мной согласились. Отдал им гостиную и спальню, а сам устроился на кушетке