никаких материальных следов существования этого наследия обнаружить не удалось. Есть несколько мест, где можно было бы с ненулевой вероятностью отыскать письма Белль Ганес, но… ни одного такого письма автор не нашёл. Начиная с Библиотеки Конгресса США, которая, строго говоря, является не библиотекой, а хранилищем документарного наследия десятков тысяч должностных лиц госаппарата, и заканчивая ведомственными архивами администрации штата Индиана — нигде писем «чёрной вдовы» нет. То, что писем Белль Ганес сейчас нет нигде — а между тем осенью 1908 года таковых насчитывалось многие десятки! — заставляет подозревать их целенаправленное хищение. Кто-то, имевший непосредственное отношение к расследованию либо ответственный за хранение следственных и судебных материалов, украл письма Белль Ганес, рассчитывая, по-видимому, продать их как раритетную ценность.
Если это действительно так, то нам остаётся лишь сожалеть — мы потеряли исключительно любопытный с познавательной точки зрения исторический материал, способный пролить свет как на личность автора писем, так и на социальный бэкграунд интересующей нас криминальной истории.
Элси Хелгелейн для оценки деятельности правоохранителей нашёл очень острые и нелицеприятные формулировки. Он рассказал о поразившем его безразличии к останкам, поднимаемым на поверхность земли из раскопов на ферме. По словам Элси, извлечённые из земли останки сначала долгие часы лежали на голом грунте, ничем не прикрытые, затем их перенесли в один из сараев на территории фермы и там оставили на несколько дней. Никто из должностных лиц не стал утруждать себя мерами по их упаковке и сохранению, в результате чего фрагменты тел Дженни Олсен и Эндрю Хелгелейна были повреждены крысами. Процитируем сказанное Элси, слова его достаточно красноречивы: «Мой долг — добиться повешения Лэмпхиара и миссис Ганес. Я потрачу свой последний цент, чтобы обеспечить это. Действия властей были постыдными. Они не только уклонились от расследования, но и пренебрегли им. Останки сначала лежали под дождём, затем их оставили в старом сарае и позволили крысам съесть.»[5]
Также Элси высказался на весьма волновавшую его тему о раздорах внутри руководства следственной группы. Окружной прокурор Смит навязывал ту точку зрения, что Белль Ганес, хотя и совершала ранее убийства женихов, в конечном итоге сама стала жертвой своего любовника Лэмпхиара, который ныне находится в руках Закона и ответит за всё. Такая точка зрения позволяла считать расследование вполне успешным и не тратить силы и время на дальнейший розыск якобы сбежавшей «чёрной вдовы». Прокурору противостояли шериф Смутцер и коронер Мэк, полагавшие, что Белль Ганес ловко избежала воздаяния за свои деяния и подставила под удар своего глуповатого слабовольного дружка Лэмпхиара. По мнению Элси, истинная убийца не только сумела обмануть Закон и получила шанс начать фактически жизнь «с чистого листа», но и избавилась от досаждавшего ей шантажиста. Сейчас Белль Ганес с немалой суммой наличных денег находится вдали от Индианы и вынашивает новые преступные замыслы.
Как можно понять из интервью Элси Хелгелейна, тот разделял точку зрения шерифа и коронера, а занятую прокурором позицию считал вредящей делу раскрытия преступления. Рассказ Элси об этих деталях исключительно интересен, поскольку рисует подковёрное столкновение интересов различных должностных лиц, о котором мы в противном случае могли бы только догадываться по различным косвенным признакам.
Во вторник 19 мая было проведено первое заседание Большого жюри округа Ла-Порт. Это особая досудебная инстанция, призванная оценить весомость собранных окружной прокуратурой материалов в отношении подозреваемых в совершении преступления лиц и принять решение о перспективах судебного преследования обвиняемых. Большое жюри может остановить расследование и полностью оправдать обвиняемого без суда, хотя в практике англо-американского правоприменения это случается нечасто. Обычно Большое жюри собирается после того, как коронерское жюри признает факт совершения преступления, однако в данном случае работа этих инстанций была объединена. Фактически эти инстанции работали в одном помещении в одно время и с одним составом голосующих членов жюри. Сейчас подобное объединение представить невозможно, ибо бюрократические правила сделались уже совершенно непробиваемы, однако для начала XX столетия такое упрощение процедуры с целью её ускорения и экономии средств округа рассматривалось как вполне допустимое.
Большое жюри заседало на протяжении 4-х дней — до пятницы 22-го мая включительно — и окружная прокуратура предъявила на рассмотрение 21-го члена высокого собрания довольно убедительный материал, доказывавший виновность Рэя Лэмпхиара в целой серии тяжких преступлений. Коронер Мэк, докладывая о причинах смерти детей Белль Ганес — то есть Филипа Ганеса, Миртл и Люси Соренсон — классифицировал случившееся с ними как «felonious homicide» («убийство с отягчающими обстоятельствами»). Точно так же он квалифицировал и смерть самой Белль Ганес, полностью обойдя молчанием сомнения в принадлежности найденного на пожаре женского тела. Коронер Мэк сообщил, что считает доказанным факт усыпления всех детей хлоралгидратом, а отсутствие головы женского трупа объяснил тем, что Белль Ганес была убита ударами в голову и декапитация была осуществлена убийцей с целью скрыть наличие на голове раны или ран. Вывод о логичности этого довода при отсутствии головы рядом с трупом каждый может сделать самостоятельно. Тем не менее коронер сказал то, что сказал, и абсурдность собственных рассуждений его ничуть не смутила.
Как видим, Чарльз Мэк полностью склонился к версии прокурора Смита, очевидно, опасаясь того, что Рэй Лэмпхиар может быть оправдан Большим жюри. А может быть, он руководствовался иными, неведомыми нам соображениями — кто знает?
В ходе заседаний Большого жюри дали показания многочисленные свидетели, которые были в курсе отношений Лэмпхиара с Белль Ганес, а также соседи, банковские работники и сотрудники службы шерифа, привлекавшиеся к обследованию фермы после пожара. Дал развёрнутые многочасовые показания Слейтер, упоминавшийся ранее сосед матери обвиняемого и друг его детства, и также Мэксон, тот самый батрак, что видел Лэмпхиара возле горящего дома ещё до того, как подоспели жители соседних ферм. Зубной техник объяснил происхождение кусочка золота, найденного в пепле, расплавлением зубного протеза хозяйки фермы, и утверждение это не вызвало никаких вопросов.
Окружной прокурор Смит зачитал фрагменты писем Белль Ганес своему бывшему батраку Рэю Лэмпхиару, написанных осенью и зимой 1907 года, в которых та указывала на выплаты последнему неких денег. Выплаты эти были не добровольны и трактовались стороной обвинения как уступка шантажу. Ну, а факт шантажа свидетельствовал об осведомлённости Лэмпхиара о неких незаконных деяниях Белль Ганес и фактическом соучастии в их совершении, поскольку соучастие, как мы знаем, может иметь форму недонесения.
В целом весь этот массив данных выглядел весьма серьёзно и даже внушительно, разумеется, при условии его некритичного восприятия. Может быть, Рэй Лэмпхиар и сумел бы заронить в души членов жюри некие сомнения и дать разумные объяснения тем подозрениям и обвинениям, что выдвигались окружным прокурором, но он отказался от дачи показаний и
