предела жестокости, а адвокат Амиранте во время перекрёстного допроса сделал акцент на этих словах, это мало помогло подсудимому. Присяжные прекрасно поняли, что потерпевший говорил о разнузданности Гейси, а отнюдь не о его сумасшествии.
Единственным свидетелем защиты стала мать подсудимого Мэрион Илэйн Гейси (Marion Elaine Gacy). Не зря говорится «все мы родом из детства», а потому ссылки на разного рода аномалии развития личности в детско-юношеский период могут весьма убедительно объяснить чудовищность преступлений в зрелом возрасте. Пожилая женщина, передвигавшаяся на «ходунках», появилась в зале заседаний в сопровождении 2-х патронажных сестёр. Всем своим видом она вызывала жалость, и её внешность и манера держаться отлично соответствовали той роли, которую ей предстояло сыграть. Даже не зная, что именно она будет говорить, несложно было догадаться, что это будет монолог о тяжком детстве, несправедливости сильно пьющего отца и злобных сверстниках в школе любимого сынка. В предыдущем предложении автор фактически передал все основные тезисы её показаний. Речь Мэрион была хорошо отрепетирована и строго выверена. Она поругала своего мужа — отца Джона — посетовала на его неласковость, злоупотребление спиртным, недобрый нрав, вечные придирки в отношении сына, но сделала это, что называется, не перегибая палку. Свидетельница не пыталась убедить суд и присяжных в том, будто отец избивал маленького Джона или делал нечто, что можно было посчитать инцестом — нет-нет! — ничего такого. Просто сын ввиду своего избыточного веса и мало-подвижности вызывал раздражение отца и не оправдывал его ожиданий.
Это были здравые, хорошо продуманные показания и, по-видимому, близкие к истине. Мать пыталась представить сына жертвой обстоятельств и не очень счастливого детства — это была единственно разумная тактика, способная хоть как-то объяснить преступления выросшего Джона. Но, объективно говоря, правда была такова, что ничего особенно ужасного в детстве будущего убийцы не происходило. Насмешки в школе… неласковый отец… заниженная самооценка… и что? Таких мальчиков миллионы, они вырастают и становятся нормальными мужчинами. Самое ужасное в показаниях Мэрион Гейси заключалось именно в том, что она рассказывала о довольно обыденных обстоятельствах, в которых формировалась личность будущего убийцы, и эта простота повествования лишь подчёркивала чудовищность того человека, который в итоге вырос из маленького пухленького Джонни.
Этот фотоснимок сделан 25 февраля 1980 года: мать Гейси выходит из здания суда после дачи показаний в защиту сына.
Продлившийся 5 недель суд закончился 12 марта 1980 года неожиданно скорым вердиктом присяжных заседателей, которые совещались 2 часа 4 минуты. Та быстрота, с которой они приняли решение по делу, имевшему очень обширную доказательную базу, однозначно свидетельствовала об отсутствии между членами жюри каких-либо разногласий. Подсудимый признавался виновным по всем пунктам обвинения и не заслуживающим снисхождения. Гейси был приговорён к смертной казни, причём попрощаться с жизнью ему предстояло уже 2 июня того же года.
Призрак смерти, замаячивший перед самым носом Гейси, по-видимому, потряс его и в конечном итоге привёл к полной переоценке выбранной линии поведения. После вынесения приговора Гейси возненавидел своих адвокатов — Сэмюэля Амиранте и Лероя Стивенса — к которым до того относился очень тепло. После марта 1980 года преступник неоднократно заявлял и в своих интервью, и в многочисленных апелляциях, будто не получил надлежащей юридической помощи и даже был обманут защитниками. Творчески переосмыслив линию своей защиты, он стал утверждать, будто вообще никогда никого не убивал и повинен только в том, что доверял коллегам по работе и разрешал им устраивать в своём доме вечеринки. Попойки эти заканчивались сексом и убийствами, а он — бедолага Гейси! — ничего об этом не знал. Максимум, что признавал преступник — это невольное соучастие в убийствах 2-х каких-то незнакомых молодых мужчин. Соучастие стало возможным только потому, что никто из товарищей не поставил Гейси в известность о насильственном удержании жертв. Дескать, если бы только он знал, что эти мужчины похищены и накачены наркотиками, то, конечно же, вмешался бы в происходившее и не допустил бы фатального исхода.
На роль истинных убийц Гейси прочил молодых дружков, своих ближайших помощник и доверенных лиц — Майкла Росси и Дэвида Крэма. Более того, с течением времени Гейси стал открыто заявлять, что без участия или соучастия упомянутых лиц убийства не могли быть осуществлены. Нельзя не признать того, что подозрения в их отношении представлялись оправданными, оба молодых человека, вне всяких сомнений, косвенно помогали Гейси маскировать его преступления, полностью поддерживая и распространяя те объяснения по поводу исчезновения работников, которые озвучивал убийца. Однако большим вопросом являлось то, насколько Росси и Крэм действовали злонамеренно и были ли действительно осведомлены о преступлениях шефа. Оба утверждали, что ничего о проделках Гейси не знали и ни о чём не догадывались. Опровергнуть эти утверждения прокуратура не смогла, хотя соответствующая работа проводилась. В конечном итоге «законники» пришли к выводу, что иногда наивность — это действительно всего лишь наивность и ничего более.
Нельзя не отметить и того, что о наличии у Гейси некоего сообщника говорил Джеффри Ригналл — тот самый оставшийся в живых мужчина, на которого убийца напал в марте 1978 года. В какой-то момент — это случилось не сразу после подачи заявления в полицию, а спустя более полугода! — потерпевший припомнил, что во время издевательств Гейси в комнате появлялся некий молодой человек с каштановыми волосами. Он не участвовал в действиях преступника и быстро вышел из помещения. А через некоторое время — когда Гейси и Ригналл находились в спальне — в туалете, расположенном через коридор, зажёгся свет. Эту деталь Ригналл увидел, поскольку дверь в спальню оставалась открыта.
Данное сообщение вызвало интерес «законников», и следствие в начале 1979 года постаралось проверить слова потерпевшего, разумеется, насколько это было возможно спустя 9 месяцев. Проведённая работа оказалась безрезультатна, окружной прокуратуре не удалось ни подтвердить, ни опровергнуть сказанное Ригналлом. В конечном итоге официальная версия тех событий склонилась к тому, что Ригналл стал жертвой иллюзии или бреда. Он был оглушён большой порцией алкоголя и находился под воздействием паров хлороформа, поэтому достоверность его воспоминаний не могла признаваться абсолютно надёжной. В любом случае человек, виденный или якобы виденный Ригналлом, не походил на Росси или Крэма.
Как было отмечено выше, оба молодых человека проверялись на возможную причастность к преступлениям Гейси, но никаких достоверных свидетельств их осведомлённости и соучастия в какой-либо форме получить правоохранительным органам не удалось.
Убедившись с течением времени в том, что никто не бросился арестовывать Майкла Росси и Дэвида Крэма, а выдуманная убийцей версия событий никого не впечатлила, Гейси принялся модифицировать собственные
