мере 1 тело должно было оставаться в земле. Это предположение хорошо объясняло отмеченное выше противоречие результатов поисковой работы тому, что говорил Гейси [напомним, что тот утверждал, будто похоронил Стэплтона и Боннина вместе, но раскопки этого не подтвердили].
На бывшем участке Гейси в 2013 году было проведено исследование почвы георадаром, и в подозрительных местах пробурены несколько шурфов. Работа эта оказалась безрезультатна — ничего похожего на человеческие останки найти не удалось. Сложно сказать, какой исход этой поисковой операции оказался бы для властей лучше — обнаружение новых останков или же не обнаружение таковых. Если бы действительно были найдены останки хотя бы 1 человека, то это поставило бы под сомнение всю работу, проведённую криминалистами во главе с Робертом Штейном в начале 1979 года. Возникла бы необходимость в полной ревизии проведённых тогда идентификаций останков с назначением проверочных молекулярно-генетических экспертиз. Забор необходимых биологических материалов потребовал бы эксгумации всех тел убитых — эта работа оказалась бы не только весьма затратной с точки зрения материальных расходов, но и нанесла бы крайне болезненный удар по репутации правоохранительного сообщества штата Иллинойс. Согласитесь, серьёзные огрехи при расследовании резонансных преступлений обоснованно заставляют общественность сомневаться в компетентности «законников»!
Гейси содержался в тюрьме «Менард» (Menard correctional center), старейшей тюрьме штата, открытой ещё в 1833 году как военная тюрьма. Впоследствии специализация этого учреждения изменилась, и в 1980-х годах в «Менарде», ставшей к тому времени крупнейшей тюрьмой штата Иллинойс, в условиях строгого и среднего режимов изоляции содержались осуждённые за тяжкие преступления. За последние 50 лет доля заключённых в этой тюрьме, осуждённых за убийство, колеблется в районе 50 %, иногда превышая этот показатель, а иногда опускаясь чуть ниже. В любом случае это весьма мрачное место, известное многочисленными скандалами, связанными с соблюдением законности тюремным персоналом [и это при том, что на базе тюрьмы открыта школа подготовки сотрудников пенитенциарной системы]. Так, например, в «Менарде» периодически происходят убийства заключённых, содержащихся в одиночных камерах. Теоретически такого заключённого другие заключённые не должны иметь возможности убить в принципе, но в «Менарде» это возможно, и такие эксцессы там происходили неоднократно.
Другой специфической особенностью тюрьмы «Менард» в то время являлось то, что тюремный персонал помогал сексуальному насилию одних заключённых над другими. Один из подобных эксцессов, закончившийся заражением потерпевшего ВИЧ-инфекцией, произошёл в 1994 году, как раз в бытность там Джона Гейси. История эта стала известна средствам массовой информации и спровоцировала определённую шумиху. Масштабная проверка тюрьмы выявила в действиях тюремной администрации и рядовых работников многочисленные нарушения законности, хотя обвинение в пособничестве сексуальным преступлениям подтверждения не нашло. Такой исход проверки следует признать вполне предсказуемым, поскольку признание причастности тюремщиков к преступлениям указанной категории грозило Департаменту тюрем и коррекции огромными исками потерпевших и могло опустошить бюджет этого ведомства…
Джон Гейси хлебнул прелести тюремной жизни в «Менарде», что называется, полной ложкой. 15 февраля 1983 года он едва не был зарезан неким Генри Брисбоном (Henry Brisbon). Что именно и почему тогда произошло, так никто и не прояснил — это одна из тех историй, которые не должны были произойти ни при каких обстоятельствах, но тем не менее… это же «Менард»! Гейси утверждал, что никаких дел с Брисбоном не вёл и, вообще, этого парня не знал, сам Брисбон жаловался на провалы памяти и обострение душевной болезни, с которым ему трудно было справляться. Последнее было правдой. Имел ли этот инцидент бэкграунд или же действительно явился результатом мгновенной неуправляемой вспышки ярости, мы, по-видимому, никогда не узнаем. Гейси тогда отделался 3-я проколами предплечья левой руки и поверхностным порезом плеча. Его перевели в тюремную больницу, после чего поместили в по-настоящему одиночную камеру, то есть такую, доступ посторонних к которой был исключён. Также и прогулки Гейси с того момента были разрешены только в особой огороженной части тюремной территории. Никто из тюремных сидельцев не мог даже приблизиться к тому «загону», внутри которого перемещались приговорённые к смертной казни.
Джон Гейси был слишком известен и слишком ненавидим всеми, чтобы ему можно было позволить умереть во внутритюремной разборке.
В этом месте нельзя не отметить того, что отношения Гейси с тюремной администрацией складывались весьма и весьма позитивно. Во всяком случае тюремный конвой не организовывал его изнасилование чернокожими узниками, а скорее наоборот, оберегал от такого рода сюрпризов — это совершенно точно. В тюрьме знаменитый убийца принялся упражняться в изобразительном искусстве, работая карандашом и красками. Его картины — если эту мазню можно так назвать — выставлялись на ежегодных аукционах творчества тюремных узников и неизменно привлекали к себе интерес. С некоторых пор цены его «шедевров» стали исчисляться сотнями долларов, и некие коллекционеры принялись покупать картины Гейси оптом. Когда это стало известно журналистам, то моментально появились вопросы к устроителям аукционов. Причём вопросы самого разного рода — и об этичности закамуфлированной рекламы известных преступников, и о законности такой схемы обогащения, и, наконец, о материальной заинтересованности тюремной администрации в мероприятиях подобного рода.
Понятно, что от материальной заинтересованности администрации тюрьмы совсем недалеко было до коррупционного взаимодействия тюремщиков и заключённых. Понятно, что тот из заключённых, кто приносит тюремному руководству хорошие деньги, всегда будет находиться в привилегированном положении по сравнению с тем, кто не сможет сделать то же самое. Гейси неплохо зарабатывал на своих «художествах», и можно не сомневаться в том, что он отыскал взаимовыгодный формат отношений с тюремным руководством. Всё это, конечно же, вызвало вполне понятный взрыв негодования родных и близких жертв маньяка, что привело к отказу от практики аукционов [которые проводились без малого 4 десятилетия!].
Находясь в камере смертников в «Менарде», Гейси подал большое количество как апелляций на судебный приговор, так и обжалований на получаемые отказы в удовлетворении этих самых апелляций. Ему по меньшей мере 5 раз сообщали о назначении даты приведения смертной казни в исполнение и всякий раз следовал её пересмотр. В эту странную игру, казалось, можно играть до бесконечности. Даже когда федеральный Верховный суд — наивысшая и последняя инстанция в судебной иерархии Соединённых Штатов — оставил судебный приговор 1980 года в силе, казалось, что произойдёт нечто, что позволит преступнику сохранить жизнь.
Весьма вероятным представлялось помилование убийцы губернатором штата Джимом Эдгаром (Jim Edgar). В те годы движение за отмену смертной казни, в значительной степени ослабевшее к середине 1970-х годов, набирало популярность и овладевало массами, поэтому губернаторы абсолютного большинства штатов весьма активно пользовались своим правом на помилование. Помимо этого общего для страны тренда, у губернатора Иллинойса существовали и свои — надо сказать,
