Белль Ганес, он 14 января 1908 года убил или помогал убивать Эндрю Хелгелейна и Дженни Олсен, а в ночь на 28 апреля того же года в одиночку расправился над самой Белль Ганес и 3-я её детьми. Для сокрытия последнего преступления он поджёг жилой дом, внутри которого находились тела жертв, и попытался скрыться, но когда рабочий Мэксон увидел его, то принялся имитировать борьбу с огнём, надеясь тем самым отвести от себя подозрения.
Следует понимать, что появление якобы убитой Белль Ганес возле собственной фермы в июле месяце долгое время держалось в полном секрете, а потому официальная версия публично не оспаривалась. Тем не менее та картина, которую так старался нарисовать прокурор Смит, отнюдь не выглядела убедительной и рождала большие сомнения в достоверности. Прежде всего ничто не указывало на то, что Эндрю Хелгелейн и Дженни Олсен были убиты в один день и произошло это именно 14 января, а не в любой другой день после указанной даты. Обвинительное заключение никак не объясняло отсутствие головы женского трупа, приписанного Белль Ганес. Если декапитацию действительно осуществлял Рэй Лэмпхиар, то с какой целью он это делал и куда — а главное когда — спрятал голову? Наконец, следуя логике окружного прокурора, невозможно было понять, для чего Лэмпхиар спасал Мэксона, пытавшегося проникнуть в объятый пламенем дом? Если Лэмпхиар на самом деле убийца, то ему следовало как раз поддержать самоубийственное намерение батрака или даже самому его зарезать до появления других свидетелей.
7 ноября 1908 года, накануне открытия судебного процесса, Рэй Лэмпхиар сделал заявление для прессы. Оно совсем невелико, и есть определенный смысл в том, чтобы воспроизвести его здесь дословно: «Они могут сколько угодно подтасовывать доказательства, но если они докажут, что дом поджёг я, им придётся это сделать посредством использования лжесвидетельства. В чём бы я ни был виноват, я этого не делал. Я жертва обстоятельств, мои действия в ту ночь, когда сгорел дом, были превратно объяснены показаниями других людей, меня заставили рассказать двадцать разных историй, хотя на самом деле я рассказывал только одну. Может быть, я вёл довольно разгульную жизнь и, возможно, временами слишком много пил, но ведь есть и другие люди, которые поступали так же плохо, как я, но сегодня они свободно разгуливают по улицам Ла-Порта. Я ничего не знал о преступном доме, как его называют теперь. Я работал когда-то на миссис Ганес, но я не видел, чтобы она кого-то убивала. Я думаю, что по всем этим трупам можно что-то установить, что-то, что покажет, какая же в отношении меня допущена большая ошибка.»[6]
Журналист, видевший Рэя Лэмпхиара в тот день, в таких выражениях описал его внешность: «Лэмпхиар находится в состоянии нервного срыва, граничащего с безумием. Он буквально подпрыгивает на месте, когда его имя произносят обычным тоном, и его глаза постоянно закатываются. С момента заключения обвиняемому не разрешалось употреблять наркотики, а вынужденное воздержание от алкоголя заметно изменило его внешность. Если не считать нервозности, он выглядит сейчас гораздо более презентабельно, нежели при аресте.»[7]
Суд над Рэем Лэмпхиаром по обвинению его в убийствах членов семьи Ганес и Эндрю Хелгелейна, а также поджоге жилого дома с целью сокрытия этих преступлений начался 8 ноября 1908 года. Главным обвинителем выступал окружной прокурор Ральф Смит, а защиту осуществлял адвокат Уорден — эти персонажи уже не раз упоминались в настоящем очерке. Председательствовал на процессе судья Джон Ритчер (John C. Ritcher), известный строгостью решений и нетерпимостью к нарушению порядка во время слушаний. По общему мнению всех, следивших за этим делом, назначение Ритчера председателем на процесс не сулило Лэмпхиару ничего хорошего.
Судья Джон Ритчер отличался суровостью и в начале судебного процесса, казалось, был настроен в отношении подсудимого весьма неприязненно.
После выбора жюри присяжных и вступительных слов главного обвинителя и адвоката суд 13 ноября перешёл к рассмотрению дела по существу. Подсудимый в самом начале процесса заявил, что с обвинительным заключением ознакомлен, суть обвинения понимает, виновным себя не признаёт и по совету адвоката от дачи показаний в суде отказывается.
Это была вполне ожидаемая стратегия защиты, оптимальная в тот момент времени. Последующий ход событий показал, что сторона обвинения была хорошо осведомлена о деталях отношений подсудимого с Белль Ганес, и если бы Рэй Лэмпхиар не отказался от дачи показаний, то в кресле свидетеля ему пришлось бы отвечать на очень тяжёлые и неприятные вопросы. В его положении и впрямь лучше было промолчать. Свидетели обвинения последовательно и довольно убедительно рассказывали об интимных отношениях Рэя с миссис Ганес, подчёркивая тот факт, что пикантные детали этих отношений они узнавали непосредственно от Лэмпхиара.
Эмоциональный накал свидетельских показаний постепенно нарастал. Если в первые дни процесса свидетели допрашивались преимущественно о второстепенных деталях, то 17 ноября были озвучены такие нюансы, которые имели прямое отношение к преступлению. Упоминавшийся ранее Слейтер, многолетний друг Лэмпхиара и сосед его матери, рассказал о снедавшей Рэя ревности, о запугивании им Хелгелейна револьвером и так далее и тому подобное… Но помимо Слейтера, в суде появился другой крайне опасный для Лэмпхиара свидетель — это был ещё один его друг, вернее, собутыльник по фамилии Уоллес (Wallace).
Его явка в суд и — главное! — содержание показаний стали неприятным сюрпризом для защиты. Уоллес был тем человеком, кто в 20-х числах апреля 1908 года предоставил Рэю Лэмпхиару крышу над головой [после 2-х или 3-х ночёвок в его доме Рэй устроился батрачить к вдове Смит, от которой ушёл в неизвестном направлении в 3 часа 20 минут пополуночи 28 апреля; как мы знаем, уже через 40 минут он появился возле горящего дома Белль Ганес]. Отвечая на вопросы главного обвинителя, Уоллес рассказал, что Рэй Лэмпхиар чрезвычайно гневался при каждом упоминания миссис Ганес, а упоминал он её всякий раз, когда выпивал. Свидетель не знал сути претензий Лэмпхиара к этой женщине, но понимал, что тот страшно обижен на неё. По словам Уоллеса, Лэмпхиар грозился, что убьёт Белль и сожжёт её дом, дабы исключить раскрытие содеянного. То, что произошло утром 28 апреля, в точности воспроизвело фантазии Лэмпхиара на тему отмщения неверной невесте.
Окружной прокурор Ральф Смит в суде над Рэем Лэмпхиаром принял на себя обязанности главного обвинителя и в качестве такового сделал всё возможное, чтобы отправить подсудимого на виселицу. Негибкость прокурора, демонстративно игнорировавшегося все доводы в пользу виновности Белль Ганес и инсценировки её смерти, вызывала удивление современников и даже сейчас, спустя многие десятилетия, рационального объяснения не находит.
Эти показания были для защиты подсудимого крайне неприятны и опасны. Судя по всему, Уорден оказался застигнут
