и где-то здесь жила моя прекрасная Принцесса Весна! Меня охватила какая-то эйфория. Мы с начальником шли к остановке автобуса, и я шёл улыбаясь. Просто так. Без всякой причины. Хорошо, что начальник этой моей улыбки не замечал.
***
В понедельник утром я принял душ, побрился, надушился. С вечера брюки были выглажены так, что о стрелку можно было порезаться. Зубы почищены дважды - один раз до завтрака, второй после. Обувь, начищенная ещё накануне, сверкала, как антрацит в книге "Двенадцать стульев". Мама посмотрела на меня внимательно и сказала:
- Женишься - не забудь пригласить нас с папой на свадьбу.
Я отвёл взгляд.
- Какая ещё свадьба? - буркнул я тихо и торопливо вышел за дверь.
Мне было не до маминых шуточек. Всё утро от нетерпения и волнения в животе щекотно.
Ожидая поезда на перроне, я сверил наручные часы с электронным табло над туннелем. Мои часы спешили на одну минуту. Время в то утро было вязким, тягучим, невыносимо медленным. В противоположность этому бабочки в животе продолжали неистово махать крылышками.
Приехал поезд, я вошёл в вагон и встал на своё обычное место, рядом с дверью.
"Минут через десять она войдёт. Что я ей скажу?" У меня совершенно не было плана, как с ней познакомиться. Накануне я мысленно перебрал несколько вариантов, но все они показались мне глупыми. Я даже не знал, захочет ли она теперь занять своё обычное место напротив меня. "Попытаться поговорить с ней в вагоне? Но это значит, возможно, выставить свою неудачу на обозрение скучающим пассажирам. Нет, мне, наверное, стоит встать где-нибудь в другом месте".
Я перешёл и встал у соседней двери. Отсюда было видно то место, где обычно стояла Принцесса Весна. Поезд прошёл оставшиеся две станции, и теперь мы подъезжали к третьей, где в вагон должна была сесть она. Автомат объявил название станции, поезд остановился, двери открылись. Но... среди вошедших её не оказалось. Придерживая рукой дверь, я выглянул из вагона - если она опаздывает, я задержу для неё поезд. Но её нигде не было. Я оглянулся назад - может, она вошла через другую дверь? Но и там её не было. Автомат объявил следующую станцию, дверь попыталась закрыться, но я не пускал. Ещё раз выглянул на перрон.
- Отпустите дверь! Не задерживайте движение! - раздался сердитый голос машиниста из громкоговорителей.
- Молодой человек, не хулиганьте! - сказала какая-то пожилая пассажирка.
Я отпустил дверь. Поезд тронулся и вполз в туннель. И я вдруг понял: больше она здесь никогда не появится.
Эпилог
Вечером воскресенья зима контратаковала весну мокрым снегом и ветром. В окна палаты было видно, как раскачиваются верхушки деревьев. Промокшие, замёрзшие, они подобострастно и трусливо кланялись внезапно вернувшейся зиме.
Пришедшие в тот вечер проведать меня коллеги принесли цветы и конфеты. В мокрых от дождя плащах они выглядели смущённо, говорили тихо, отводя друг от друга и от меня озабоченно-встревоженные взгляды.
- Молодой... - начал было мой начальник.
- Да какой я теперь молодой... Я уже пять лет как "молодой", - попытался пошутить я.
Начальник сокрушённо мотнул головой, машинально вытащил из кармана пачку сигарет, спохватился, положил обратно, уставился в пол.
- Ничего, ничего. Всё в порядке. Спасибо, что пришли, - сказал я.
Молчание затягивалось, и я добавил:
- А хорошо мы с вами по месторождениям в море поездили. Будет что вспомнить.
- Да, брат, да...
- Ну как там, установили насосы по нашему проекту?
- Да монтажники напутали... - оживился было начальник.
Он начал рассказывать про проект, обрадовавшись, что нашлась тема. Но меня знобило, я закрыл глаза. Видимо, он это заметил и прервал себя.
- Ну ладно, - сказал он. - Это всё глупости. Самое главное...
Наверное, хотел сказать "выздоравливай", но промолчал.
- Постараюсь, - ответил я.
Они попрощались и ушли.
***
Кажется, вчера у меня был день рождения. С утра мама с папой принесли большой букет, торт и корзину фруктов. Так что теперь в палате стояло два букета. Держатся они при мне, конечно, молодцом, но я же всё вижу: как ссутулился отец, как вдруг постарела мать.
Обычно в нашей маленькой семье перед днём рождения мы спрашиваем именинника, что бы он хотел бы получить в подарок. И давеча, мне показалось, что мама опять хотела задать этот вопрос, но не решилась.
- Мам, - сказал я.
Говорить ничего не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Меня всё время клонило в сон, и я отдавался ему без сопротивления.
- Мам, послушай... - начал я, но не продолжил.
А что я мог сказать? Бедные мои родители...
- Что? - прошептала она.
Она поочерёдно массировала и дышала на мои кисти, пытаясь согреть их своими мягкими горячими руками. Мне теперь часто было холодно.
- Мы ведь просто как растения, понимаешь?
Говорить было трудно - воздуха не хватало, да и кислородная маска не располагала к долгим беседам.
- Рождаемся, цветём, плодоносим...
Я сделал паузу, вдохнул поглубже.
- А потом наши листья опадают... И весь мир такой. Вся вселенная... Считай, что я в командировку уехал...
Мама отвернулась, и плечи её задрожали. А я опять заснул. А что я могу?
***
Ночью дверь в палату открылась, и кто-то вошёл. Меня немного лихорадило. Я разлепил глаза. Настенные часы показывали половину десятого. Вошедшим был священник. Он часто заходит к нам - исповедовать, отпустить грехи, помолиться или просто поговорить, утешить. Когда посетители уходят и в палате выключают основной свет, наступает самое тоскливое время - остаёшься один на один со своей совестью, тоской, болью и страхами. И именно в это время часто появляется отец Серафим.
Он сел между моей койкой и пустующей со вчерашнего дня койкой соседа, положил свою холодную руку мне на лоб, словно проверяя температуру.
- Я не побеспокоил тебя своим приходом, сын мой?
- Нет, наоборот.
- Как ты? - спросил он тихо.
- Плохо, - невольно прошептал я.
По моей щеке скатилась слеза. При отце Серафиме я мог себе это позволить.
- Терпи, сын мой. Верь. Бог всегда рядом.
- И рядом с моей мамой?
Отец Серафим кивнул:
- Он всегда рядом. Со всеми. Только надо уметь увидеть Его проявления, захотеть услышать Его.
Он огладил бороду. Мне хотелось закрыть глаза, но я старался не проваливаться в сон.
- Хочешь, я расскажу тебе одну историю?
Я кивнул.
- Это из моей жизни,
