- сказал отец Серафим. - В юности я часто совершал один и тот же грех. Я воровал сигареты и мелочь у отца, пока тот спал после обеда. Тайком курил на балконе, а мелочь копил и покупал всякую всячину. Я знал, что поступаю дурно, и каждый раз, докуривая очередную украденную сигарету, обещал себе и - в какой-то мере неосознанно - Господу, что это в последний раз. Но на следующий день всё повторялось. На цыпочках пробирался в спальню, лез в карман... И вот однажды, когда я уже собирался запустить руку в отцовский карман, за спиной вдруг отчётливо раздался строгий мужской голос: "Бог не любит тех, кто даёт Ему обещание и не выполняет его!". Я замер как вкопанный.
- Это был голос Бога? - спросил я с закрытыми глазами.
- Это была моя маленькая сестрёнка. В тот момент она в другой комнате включила телевизор, и по какому-то каналу герой фильма произнёс эту фразу. Для меня она прозвучала как гром среди ясного неба.
- И вы думаете, это был Бог?
- Я уверен.
- Но почему через телевизор, почему не...
- А как ещё? Если бы меня застукали старшие и наказали, я бы воспринял это просто как обычное людское наказание. А тут... никто, кроме Бога, не знал, сколько раз я уже воровал и обещал, обещал и снова воровал...
Он помолчал, потом добавил:
- Никто до сих пор не слышал эту историю. Считай, это моя исповедь тебе.
- Я не смогу отпустить вам грехи.
- Знаю. Никто не может. Грех, если ты осознал его как грех, - это урок. Если захочешь понять его как урок.
Я сделал глубокий вдох и сказал:
- Вы же священник, вы можете отпускать грехи.
- Тебе по секрету скажу, я знаю, ты никому не скажешь: я не со всякой церковной догмой согласен.
Точно. Я никому не скажу.
- И в загробную жизнь не верите? - задал я самый актуальный для себя вопрос.
- Верю. Знаю. Но это не то, что все думают. Суд, рай, ад... В одной книге сказано: смерть - это дверь. А что за той дверью?
Он вдруг встал, подошёл к двери, приоткрыл её и тихо сказал в коридор:
- Сестра Пелагея, позовите, пожалуйста, Марию. На минуточку... Да, спасибо.
Оставив дверь приоткрытой, он вернулся. Через минуту в палату, прихрамывая и опираясь на трость, вошла высокая женщина средних лет в монашеском одеянии. Подошла, поздоровалась, пожелала исцеления, перекрестилась и перекрестила меня.
- Это сестра Мария, - представил её отец Серафим.
"Это Принцесса Весна, - узнал я девушку из метро. - Вот наконец-то мы и встретились".
- Сестра Мария, помните, вы нам рассказывали?..
- Да.
- Можете?
- Могу, - сказала она.
Некоторое время она молчала, потом, словно решившись, сказала:
- Вам может показаться, что мне легко это рассказывать.
И опять воцарилось молчание.
- Я рассказываю это только тем, кто может меня понять... Тем, кому это может помочь, - вдруг сказала Принцесса Весна.
- Тем, кому скоро умирать, - сказал я, открывая глаза.
"Сейчас начнётся обычная церковная проповедь. Неужели ей так промыли мозги?" - подумал я.
- Да, тем, кому скоро умирать, - согласилась она. - Потому что пять лет назад умерла я.
- Вот значит почему...
- Что?
- Нет, ничего. Продолжайте.
- Меня сбила машина...
По её щекам вдруг потекли слёзы. Она не плакала в обычном смысле слова - голос ее не дрожал, всхлипов не было, глаза не тёрла. Просто рассказывала, глядя в одну точку над моей головой, а по ее щекам текли слёзы.
- Меня сбила машина... Я переходила дорогу... Машина выскочила из-за поворота, ударила, протащила несколько метров, переехала и только потом остановилась.
Она сделала паузу.
- Это очень страшно... Очень подлое чувство. Огромная неподвластная сила тащит тебя по асфальту... И ты беззащитна, ничего не можешь... Я чувствовала, как ломаются кости, как рвётся плоть. Меня вытащили. Отвезли в больницу... Дальше не помню... Была кома. Потом, как мне сказали, клиническая смерть.
Она вытерла слёзы.
- Сначала была темнота. Просто темно. Но я чувствовала, что двигаюсь в этой темноте. Меня словно раскачивало: вверх-вниз, вверх-вниз... Потом из темноты появилось лицо. Некто смотрел на меня спокойно, будто я была его собственностью. Глаза этого существа словно имели невидимые жёсткие щупальца, которыми оно ощупывало и изучало меня. Я не знаю, кто это был. Может, сам сатана?
- Сестра... - тихо сказал отец Серафим.
- Ничего, продолжайте... - сказал я. - Мне пока не страшно... Я думаю, я должен знать, что меня ждёт там...
Страха действительно не было. Была только тоска, слабость, апатия и приглушённая морфином боль.
- Я полагаю, это индивидуально, - сказал священник.
- Может быть... Продолжайте, сестра Мария... - попросил я.
"Пусть выговорится. Может, ей станет легче. Бедная Принцесса..."
- И оно завладело мной. Наступила полная темнота. Движение прекратилось. Я потеряла контроль над телом, я не могла пошевелиться, не могла издать ни звука. Меня как будто завернули во что-то темное и оставили умирать. Было трудно дышать. Казалось, это длилось вечность.
Она помолчала.
- Потом появился кто-то ещё. Он поднял меня обездвиженную и понёс... Понёс к свету. Свет лился сверху. Это был не тот всепроникающий свет любви, о котором обычно рассказывают. Обычный желтоватый свет... Как от лампочки.
Пауза.
- А тот, кто нёс меня, был огромный. Больше дома. Меня трясло, мотало из стороны в сторону. Мне было страшно, но я не могла даже кричать.
Я открыл глаза. Слёзы опять текли по её лицу.
- А потом... Я почувствовала... Себя, как будто с меня сняли сдерживающие тряпки, в которые я была завернута. Я вдруг стала дышать. Как будто до этого вообще не дышала. Я поняла, меня ждёт освобождение. Этот огромный хочет мне помочь. Я дышала всё глубже и глубже... Он взял меня своими руками - я почувствовала, он любит меня, хочет помочь. Он поднял меня и...
- И вы улетели, - сказал я.
- Да! Он отпустил меня, как отпускают голубя. Мрак стал рассеиваться. Я увидела себя со стороны. Я была большой белой птицей.
- Лебедем, - прошептал я, но меня никто не услышал.
- Скорее большим белым лебедем, - сказала она. - Я летела, и вокруг становилось всё светлее, пока не стало ослепительно светло. Мир вокруг растворился в этом свете. А потом
