собственной безопасности.
Шериф во время личного общения с владелицей фермы попытался её успокоить, но ощущение тревоги, конечно же, не покинуло его полностью. Именно поэтому, услыхав ранним утром о пожаре, он немедленно решил отправиться на ферму лично, а не перепоручил это дело одному из своих помощников.
О зимних визитах Белль Ганес в офис шерифа и содержании их разговоров в конце апреля 1908 года не знал никто, кроме самого шерифа и его ближайшего помощника и друга Анстисса (Anstiss). Пройдёт довольно много времени, прежде чем Альберт Смутцер расскажет о своём знакомстве с владелицей фермы. Но поскольку такое знакомство имело место быть, не следует удивляться тому, что уже ранним утром 28 апреля шериф имел кое-какие подозрения в отношении Рэя Лэмпхиара, причём подозрения никак не связанные с поведением последнего во время пожара или его пояснениями, данными во время первой беседы.
Лэмпхиар клялся, что после расставания с Белль Ганес в январе месяце более контактов с нею не поддерживал и на её ферме не появлялся. А то, что он принял участие в тушении пожара — так это чистой воды случайное совпадение. Рэй настаивал на том, что, заночевав на ферме вдовы Смит, он случайно проснулся посреди ночи и увидел зарево за лесом и, подобно всякому честному человеку, не смог остаться равнодушным. То есть от своих первоначальных показаний о причине появления на пожаре Рэй не отступал ни единым словом.
Впрочем, несмотря на странности поведения Рэя и не очень удачные объяснения, звучавшие из его уст, шериф поначалу не был склонен всерьёз подозревать батрака в злонамеренных действиях. Лэмпхиар казался недотёпой и безобидным малым, которого по-человечески было даже жаль. Его появление на ферме во время пожара и в самом деле могло оказаться лишь трагическим совпадением — таковые, как известно, случаются. Однако уже вечером 28 апреля пришло сообщение, заставившее шерифа Смутцера посмотреть на Рэя Лэмпхиара другими глазами.
Рэй Лэмпхиар. Окружающие относились к нему, в общем-то, неплохо — он казался добрым, услужливым, работящим, но при этом бесхребетным и жалким. Любовь к алкоголю и наркотикам, понятное дело, обаяния его персоне не добавляли. В свои 38 лет мужчина не имел никаких сбережений, спал в чужих домах, донашивал одежду с чужого плеча. Ну, разве это настоящий джентльмен?
К шерифу явился городской нотариус, узнавший о пожаре на ферме, и рассказал в высшей степени подозрительную историю. По его словам, 25 апреля Белль Ганес явилась к нему и сделала кое-какие распоряжения на случай своей смерти. Женщина выглядела очень взволнованной, и по мере разговора с нотариусом волнение её только возрастало. После ряда наводящих вопросов она призналась, что очень боится за свою жизнь, поскольку ей угрожает ранее работавший у неё батрак, которого звали… Рэй Лэмпхиар! По словам женщины, этот человек был одержим ею, он отчего-то втемяшил в голову, что она нуждается в муже и таковым станет именно он. Кроме того, Лэмпхиар проявлял странный интерес к её старшим девочкам — а вот этого Белль стерпеть не могла. Видя столь неадекватное поведение наёмного рабочего, женщина рассчитала батрака, однако это помогло мало. Лэмпхиар продолжал регулярно появляться на ферме, заговаривал с детьми либо с нею самой. Разговоры его становились всё более и более угрожающими, и вообще, Рэй в своих домогательствах день ото дня делался всё более настойчивым. В последнее время Белль до такой степени стала опасаться за свою жизнь, что решила озаботиться составлением завещания, поскольку не могла исключить наихудшего исхода.
Шериф поинтересовался у нотариуса, кто являлся выгодоприобретателем от смерти Белль Ганес. Любопытство шерифа объяснялось просто — он хотел узнать, проживали ли на территории Соединённых Штатов родственники погибших. Оказалось, что наследниками Белль Ганес указала лишь своих детей, а на прямой вопрос нотариуса о взрослых родственниках ответила, что таковых не имеет. Поскольку дети погибли в пожаре вместе с матерью, вопрос о наследовании оставшегося имущества отпадал сам собой.
Выражаясь метафорически, можно было сказать, что Белль Ганес за несколько дней до смерти указала на своего убийцу. Если до этого времени поведение Рэя Лэмпхиара, хотя и казалось подозрительным, но могло быть объяснено вполне невинными соображениями [в том числе и банальными совпадениями], то после заявления нотариуса бывший батрак однозначно превращался в главного подозреваемого. Поздним вечером 28 апреля шериф Смутцер сообщил журналистам местных газет о том, что Лэмпхиар будет арестован без права выпуска под залог и изобличающие его улики представляются весьма весомыми. И уже в утренних выпусках газет, датированных 29 апреля, появились первые сообщения о предполагаемой причастности Рэя Лэмпхиара к гибели семьи на ферме в округе Ла-Порт.
Первые газетные сообщения о событиях, связанных с пожаром на ферме Белль Ганес. Слева: заметка в вечернем выпуске от 28 апреля 1908 г. с лаконичным рассказом об уничтожении жилого дома сильным пламенем и возможной гибели в огне целой семьи. Справа: статья в утреннем номере от 29 апреля, информировавшая читателей о подозрениях в отношении Лэмпхиара, коего власти уже в те часы связывали с гибелью владелицы фермы и её троих детей.
Белль имела трёх родных детей — двух девочек и мальчика. Девочки родились в первом браке — это были Люси Бергли Соренсон (Lucy Bergliat Sorenson), 11 лет, и Миртл Адольфина Соренсон (Myrtle Adolphine Sorenson), 2-я годами младше. Мальчик — 5-летний Филип Алекс Ганес (Philip Alex Gunness) — был рождён от 2-го мужа, который, правда, скончался до появления малыша на свет. Кроме того, Белль растила и приёмную дочь — 14-летнюю Дженни Олсен (Jennie Olsen). Последняя, как показали соседи, некоторое время уже не жила на ферме, а училась в частной школе где-то в Лос-Анджелесе. В доказательство этих слов Белль даже демонстрировала соседям фотокарточку Дженни, на которой та была изображена в школьной форме.
Обнаруженные на пепелище останки детей, как быстро установил врач коронерской службы Уилльям Уилкокс (W. L. Wilcox), и были именно тем, что осталось от родных детей Белль Ганес. К проведению вскрытия обнаруженных тел был привлечён и доктор Джордж Осборн (George R. Osborne). Оба врача — Уилкокс и Осборн — работали по этому делу от его начала до конца, так что их фамилии будут встречаться нам и далее. При вскрытии детских трупов врачи без особого затруднения установили, что все трое — Люси, Миртл и Филип — были усыплены с помощью хлоралгидрата. Упомянутое химическое соединение было открыто в 1832 году и получило широкое распространение в медицинской практике с конца 1860-х годов. Это было дешёвое и легкодоступное средство, поэтому не было ничего удивительного в том, что подобное снотворное в начале XX столетия оказалось в фермерском доме. Использование
