непринуждённо и донельзя тупо.
В тот день Майкл Аткинсон и его друг Рэймонд Томпсон (Raymond Thompson) похитили 16-летнюю девушку, с которой дружил младший брат Томпсона по имени Рональд. В этом месте необходимо пояснить, что Рэймонд, хотя и был 22 лет от роду, по своему умственному развитию мог быть приравнен к 5-летнему ребёнку, причём ребёнку не самому умному. Дело заключалось в том, что мужчина страдал задержкой умственного развития и имел IQ менее 70, иначе говоря, он являлся дебилом не в уничижительном, а в психиатрическом понимании этого термина.
В силу неких причин, о которых никто сейчас уже не узнает, Рэймонд решил, что его младшего брата надо избавить от девушки, за которой тот ухаживал. Для решения этой проблемы он обратился к Аткинсону, который был известен ему как малец-удалец на гитаре игрец и к тому же с отличным чувством юмора. Майк не заставил себя дважды просить и обтяпал это дельце в присущей ему манере — непринуждённо, весело и с демонстрацией оружия. 5 сентября он посадил в свою автомашину братьев Томпсон — Рэймонда и Рональда — а также девушку последнего, ту самую, которую надлежало поссорить с Ронни. Подъехав к магазину, Майкл отправил Ронни за покупками, при этом девушка осталась сидеть на заднем сиденье.
После того, как Рональд ушёл, Майкл дал «по газам» и помчался в даль тёмную. Вывезя девушку в лес, он приставил к её горлу нож — не забываем, что это была его излюбленная шутка при общении с противоположным полом! — и пригрозил, что перережет её горло, если она вздумает сопротивляться. Девушка сопротивляться не стала, поскольку проверять глубину юмора Аткинсона в ту минуту посчитала слишком опрометчивым. Аткинсон изнасиловал её, потом приказал дебилу Рэймонду сделать то же самое. Тот, разумеется, не отказался, поскольку шутка старшего товарища показалась ему смешной и очень даже приятной!
После этого Майкл ещё раз изнасиловал бедную девушку и пригрозил, что убьёт её, если она кому-либо расскажет о случившемся. В конце этого представления он усадил жертву в свою автомашину и… привёз её обратно в Нью-Кастл, где и высадил неподалёку от её дома. После чего с чувством отлично выполненного долга отправился пьянствовать.
Через несколько часов к дебилу в психиатрическом значении этого слова Рэймонду явились полицейские, надели на него наручники и увезли на допрос. Там Рэймонд сразу расплакался, во всём сознался и сказал, что хочет домой, в уборную и покушать, причём именно в такой последовательности. Домой его никто, разумеется, на отпустил, но после посещения уборной и поедания бутерброда с тунцом детективы сделали молодому дебилу не менее интригующее предложение — озаботиться поиском адвоката и скорейшим заключением сделки с прокурором. Чтобы более не возвращаться к судьбе дурачка Рэймонда Томпсона, отметим, что тот полностью признал вину, заключил сделку с Правосудием и отправился в тюрьму на 3 года, на протяжении которых к своему немалому удивлению оказался вынужден сам выступать в роли девушки при общении с тюремными товарищами и коллегами по несчастью. Впрочем, именно этот аспект истории нас интересует мало.
Гораздо интереснее то, что происходило с Майклом Аткинсоном. Тот пьянствовал всю ночь и явился домой лишь утром 6 сентября. По диковинному стечению обстоятельств именно в те дни в его доме проживал старший сын [напомним, что Аткинсон имел двух сыновей и дочь от разных женщин]. Вообще-то, сын обыкновенно жил с матерью, но именно в начале сентября того года очутился в доме постылого папаши. И вот пьяненький Майкл заявился в дом и… через минуту вошли патрульные с пистолетами наголо.
И вот тут Аткинсон пошутил по-настоящему весело. Он попросил у патрульных разрешения проститься с сыном и даже показал им спавшего в кровати малыша. Патрульные оказались сентиментальными ребятами и разрешили преступнику уединиться с ребёнком. Аткинсон взял мальчика из кровати и… вышел в окно. Совершенно непонятно, для чего он забрал ребёнка, ему надо было сбежать самому, а вот малыш ему в той обстановке был совершенно не нужен. Однако он убежал с мальчиком, и шутка эта ему и впрямь удалась. Если до этого его обвиняли в похищении и изнасиловании, то теперь к этим статьям добавилось и сопротивление аресту [каковое может быть как активным, так и пассивным, и бегство является как раз таковым]. Именно после этого побега от патруля Майкл Аткинсон и был объявлен в розыск.
Он находился «в бегах» вплоть до ареста в доме Линды О'Нейл вечером 21 января 1980 года. Чтобы сбить правоохранительные органы «со следа», он выехал за пределы Пенсильвании и умышленно питался таким образом, чтобы набрать вес.
Майкл Актинсон (фотография сделана 17 февраля 1980 года)
За 16 месяцев Аткинсон прибавил в весе более чем 25 кг, что для человека ростом 174 см весьма и весьма много. В начале января 1980 года Майкл вернулся в Пенсильванию и остановился в Эллвуд-сити, в квартире на 2-м этаже дома № 422 по Франклин-авеню, которую для него арендовал отец, использовавший для маскировки фамилию Белл.
Казалось бы, причём здесь убийство Каданс?
9 февраля 1980 года в полиции Нью-Кастла зазвонил телефон, и некая женщина, пожелавшая остаться неизвестной, сообщила поднявшему трубку лейтенанту Леону Сасьядеку, упоминавшемуся в этом очерке ранее, будто Майкл Аткинсон причастен к убийству Кэтлин и Дон Каданс. Дескать, он сам об этом рассказывал, и притом с весьма достоверными деталями. Такова официальная версия событий, но сразу же хочется отметить, что подобная история представляется не вполне соответствующей истине.
Дело в том, что случайный человек не мог позвонить по телефонному номеру, чья принадлежность Детективному бюро Департамента полиции [это аналог отечественного управления уголовного розыска] не раскрывалась. Тем более что этот телефон являлся не общим для детективов бюро, а стоял на столе лейтенанта, руководителя группы детективов [ближайший аналог — начальник отделения или замначальника отдела]. Другими словами, случайному человеку нельзя было открыть телефонный справочник и узнать из него, за кем закреплён данный номер.
Случайный человек не мог в точности знать, к кому именно он обращается со своим заявлением, а между тем, он это знал и никаких уточняющих вопросов не задавал. Примечательно и то, что звонки по телефону лейтенанта Сасьядека не записывались на магнитофон, и потому никаких подтверждений того, что упомянутый звонок в действительности имел место, не существует. По мнению автора, в тот день в действительности произошло одно из двух: а) телефонного звонка не было вообще, и никакой добрый самаритянин ничего полиции Нью-Кастла не сообщал, либо б) телефонный звонок имел место, но звонил
