бахрома сажи, и видно, что их заливало.
Чихнув несколько раз, машина завелась. Это уже радовало.
Подкрался вечер и день подошел к концу. Многие стали названивать своим близким. Конечно же не преминул созвониться с Леночкой и я. Минут пять ушло на всякого рода расспросы. Лена закрывала яблочное варенье.
Больше всего меня беспокоил вопрос приготовления вина. Первый раз за всю свою жизнь мне пришлось доверить важный процесс приготовления вина женщине. Вообще-то такого я никогда не слышал и не видел. В одном из разговоров с Ленусиком я сказал:
– Для меня это то же самое, как по телефону диктовать стюардессе, как сажать самолет, а тут по телефону нужно руководить процессом приготовления вина.
Надо сказать, что в успехе я был уверен. По всей симптоматике, которую мне обрисовывала Лена, все шло хорошо и по плану. Шапка жмыха поднималась вверх, как положено.
И опять вспомнилось детство, и опять навеяло воспоминания, как я, будучи маленьким худеньким мальчиком, чистил кувшины в марани[4]. Чистка кувшинов являлась наиважнейшим звеном в виноделии, ибо от чистоты кувшинов зависела сохранность вина в них. Для этого требовались особые навыки и особые приспособления в виде скребков из коры специальных деревьев. А это бук и дуб, поскольку кора именно этих деревьев обладает дезинфицирующими свойствами.
Все это навеяло в тот момент, когда мое внимание было приковано к телевизору нашего подразделения, по которому говорилось о результатах референдума, что для нас всех было очень важной темой. Именно понимание того, что мы – защитники Русского мира являемся очевидцами важнейшего исторического события. Возвращение домой после стольких лет мук и ожиданий исконно русских земель с людьми, которые сражаются за свои ценности и которые не бросили свои города. Вот это и есть донбасский характер. Мы все вместе и есть донбасский характер.
А тем временем грядущие события будут нанизываться друг на друга, как нить времени, свертываясь в тугую спираль, чтобы потом вдруг вырваться из временного континуума и всей накопленной энергией шарахнуть в пространстве информационной астероидной бомбой.
Признание
И эта бомба шарахнула. Да еще как шарахнула.
Наступил тот долгожданный день, когда весь мир следил уже не столько за итогами референдума, а событием исторического масштаба.
Мы стали Россией! Наконец-то. После стольких лет ожидания и мужества нашего, донбасского народа, который жил и сражался и продолжает сражаться сейчас.
Ликование, ликование и ликование!! Президент России В. В. Путин сделал то, что должен был сделать. Мы стали неотъемлемой части России, Русского мира!
Восторжествовала историческая справедливость.
Я был рад тому, что мое нахождение здесь, под Херсоном, у самого берега Днепра, в Антоновке после многомесячного пребывания в окопах и блиндажах под каждодневным обстрелом прошло не зря. Наша миссия была не напрасной, и это окрыляло и давало надежду на то, что скоро все изменится. И самое главное, что мы победим! Да, собственно говоря, то, что случилось 30 сентября после референдума – признание и принятие четырех областей в состав Российской Федерации, было долгожданным и выстраданный событием.
Естественно, что укронацисты и весь мировой враждебный лагерь показали свой звериный оскал. Этого и следовало ожидать, ибо после Второй мировой войны, в которой победили наши деды, русский народ, советский народ, недобитки нацизма пустили свои корни в сознании людей и долго дожидались того момента, когда наступит удобный момент, чтобы вцепиться мертвой хваткой в горло Русскому миру. Что ж, сражаться, так сражаться!
Сегодня мой сын Отар снова боролся за жизнь бойца. Не секрет, что добровольцами в ополчение с первых дней стали люди немолодые, в возрасте, тем не менее это их не остановило, поскольку дух патриотизма требовал от них этих шагов. И все-таки они делали свое дело. Естественно, при таких нагрузках возраст сказывался, и зачастую давление и многие болячки вылезали наружу.
Это некогда прочувствовал и я на себе, когда давление зашкаливало так, что терял сознание.
Надо сказать, что почти каждый день происходило что-либо подобное. И, когда вчерашний боец с приступом боли, благодаря усилиям Отара становился в строй, было радостно на душе от того, что есть на кого надеяться нашим бойцам. Так и сегодня мы, можно сказать, вытаскивали бойца с того света путем различных медицинских манипуляций, в которых я принимал непосредственное участие. И боец становился в строй. И это было очень важно.
Вокруг продолжало греметь, шли бои. Наши войска били и били врага! Конечно же и мы теряли людей.
Порою все зависело от того, как быстро бойца доставляли в госпиталь, и от первичной помощи, оказанной ему. От этого зависела его жизнь. Мне до сих пор мучительно хотелось узнать, выжил ли тот боец, которого я вместе с российскими медиками вытаскивал на носилках из-под обстрела в аэропорту, когда ракеты попали в здание и из-под руин мы его пытались вынести. В моем сознании все время всплывали кадры оторванной ноги и болтающейся на сухожилиях руки того бойца, которому я вложил его оторванную левую руку в его правую руку со словами:
– Потерпи, браток, по-другому пока не получается.
Вспоминается дикая боль в смещенных ребрах в районе сердца, куда с размаха мне врезались носилки. Со временем боль прошла, раны зажили, но воспоминания иной раз нет-нет да и всколыхнутся, тревожа душу.
Тем не менее сегодня я принял участие в ремонте другой машины вместо погибшей, остатки которой притащили трофейным КрАЗом. Машина работала, и теперь у нас был рабочий транспорт.
Сегодня первое октября. Уже в понедельник я лично буду восстанавливать трофейный «жигуль» седьмой модели, и у батальона появятся дополнительные транспортные мощности малого калибра, которых зачастую так не хватает.
Глава тридцать четвертая
Растерзана и изнасилована
Коль речь зашла о транспорте батальона, то хочется остановиться именно на той, другой «буханке», которую мы получили вместо погибшей, на которой ездил Саша (Док). Надо сказать, что эта «буханка» оказалась желтого цвета. То, в каком состоянии она нам досталась, желало быть лучшим. Машина не заводилась, а, если ее и удавалось завести с «толкача», то работала, если это так можно назвать, крайне отвратительно. Аппарат чихал-пыхал и просто не хотел ехать.
И вот вдруг объявились желающие, которые обязались привести машину в нужное рабочее состояние. Этими желающими оказались молодые энергичные ребята из моей первой роты. Это были два Сергея – один с позывным «Пиноккио, а другой с позывным «Башка», третьим был Даниил. Надо сказать, что к ним потом присоединились еще с пяток друзей-товарищей, ноги и руки которых при ремонте торчали отовсюду. Шум
