Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 118
Для воплощения в жизнь задуманных планов по переоснащению заводов требовались огромные финансовые вложения. Слабым местом комбинации явилось то, что у Мамонтова не было надежного источника кредитования и он начал субсидировать промышленные предприятия из кассы Северной дороги. Но вскоре и этого оказалось мало. Петербургские финансисты все это время внимательно следили за деятельностью московского промышленника, пытавшегося занять на железнодорожном рынке независимое положение. После того как были исчерпаны все возможности в изыскании необходимых средств, Савва Иванович, по совету министра финансов России С. Ю. Витте, обратился к банкирам.
Так в дело создания железнодорожного концерна Мамонтова вошел еще один участник — директор Петербургского международного коммерческого банка А. Ю. Ротштейн. Этот банкир был доверенным лицом Витте и имел многочисленные связи в европейских финансовых центрах. Безвыходное положение заставило С. И. Мамонтова пойти на рискованный шаг. В августе 1898 г. он продал 1650 акций Северной дороги Международному банку и одновременно получил специальную ссуду под залог акций и векселей, принадлежавших его семье.
По сути дела, на карту было поставлено все его состояние. Тем не менее принятые меры не привели к желаемому результату и в конце июля 1899 г. правление Московско-Ярославско-Архангельской дороги во главе с председателем ушло в отставку. Вскоре Савва Иванович был арестован и помещен в Таганскую тюрьму, а на все его имущество был наложен арест. Кредиторы предъявили ко взысканию долговые обязательства и потребовали продажи дома семьи Мамонтовых на Спасской-Садовой со всеми художественными ценностями.
Точные обстоятельства этого уголовного дела до сих пор остаются невыясненными, но, по-видимому, Мамонтов просто стал «козлом отпущения». Вся эта «Мамонтовская Панама», как тогда говорили, была одним из эпизодов борьбы казенного и частного железнодорожного хозяйства. Возглавляемое С. Ю. Витте правительство всеми силами стремилось прибрать к рукам частные железные дороги. Кроме того, считалось, что крах предпринимателя был связан не только с тем, что он взял на себя непосильную финансовую ношу. Как писал современник, «он был разорен и опозорен главным образом за свое отступничество от традиций московского купечества». Не будь Мамонтов белой вороной в среде промышленных олигархов, он, конечно, нашел бы у них поддержку, избежав скандала и бесчестия.
Газетный поток сенсационных «разоблачений» привел к тому, что некоторые знакомые отвернулись от арестанта.
Но были люди, не изменившие своего отношения к опальному бизнесмену. Одни хлопотали по его делу, другие старались поддержать его в трудное время. Например, Савва Морозов готов был выплатить за своего тезку залог, но полицейские власти подняли его с 700 тыс. до 5 млн рублей — перед такой суммой отступил даже состоятельный текстильный магнат. Станиславский писал узнику в тюрьму: «Есть множество людей, которые думают о Вас ежедневно, любуются Вашей духовной бодростью.» Примечательно, что рабочие и служащие Северной дороги собирали деньги для «выкупа» своего хозяина.
Более пяти месяцев провел он в одиночной камере. И только после заключения врачебной комиссии, что Мамонтов «страдает болезнями легких и сердца», следователь неохотно согласился на замену тюремного содержания домашним арестом.
Летом 1900 г. в Московском окружном суде началось судебное разбирательство. Защитником С. И. Мамонтова был приглашен известный адвокат Ф. Н. Плевако. Никто (а по делу прошли десятки свидетелей) не сказал о Савве Ивановиче ничего плохого. Все их выступления сводились к тому, что выявленные нарушения не были результатом злого умысла. После вынесения оправдательного приговора присяжных, писал позднее Станиславский, «зал дрогнул от рукоплесканий. Не могли остановить оваций и толпы, которая бросилась со слезами обнимать своего любимца». Несмотря на то что «материального довольства он не вернул, но любовь и уважение к себе удесятерил».
Для выплаты долгов почти все имущество семьи Мамонтовых было пущено с молотка. Несколько картин из его собрания приобрели Третьяковская галерея и Русский музей. А сам Савва Иванович в конце 1900 г. поселился в небольшом деревянном домике за Бутырской заставой, принадлежавшем его дочери Александре. Сюда была переведена из Абрамцево его гончарная мастерская. В ней, совместно с Врубелем и мастером-керамистом П. К. Ваулиным, он занимался изготовлением майолики — художественной керамики, покрытой глазурью. Здесь были выполнены самые прославленные творения «нового искусства», в том числе панно «Принцесса Греза», украшающее фасад гостиницы «Метрополь».
Сравнительно редко теперь появлялся Мамонтов на людях, жил замкнуто, общался с узким кругом родных и друзей. Потеряв многое, он сохранил до конца дней любовь к искусству, к людям этого мира. Старые друзья его не забывали. В. А. Серов, В. М. Васнецов, К. А. Коровин, В. Д. Поленов, В. И. Суриков, И. Э. Грабарь, С. П. Дягилев, Ф. И. Шаляпин и другие мастера российской культуры часто навещали опального мецената.
Революция застала бывшего «железнодорожного короля» серьезно больным. Весной 1918 г. он заболел пневмонией и 24 марта скончался в своей мастерской у Бутырской заставы. Затем его тело было перевезено в Абрамцево и похоронено у Спасской церкви.
На панихиде В. Васнецов сказал: «Таких людей, как Савва Иванович, особенно следует ценить нам, русским, где искусство, увы, потеряло связь с родной почвой, питавшей его в былые времена. Нужны личности, не только творящие в самом искусстве, но и творящие ту атмосферу и среду, в которой может жить, производить, развиваться и совершенствоваться искусство. Таковы были Медичи во Флоренции, папа Юлий II в Риме и все подобные им, творцы художественной среды в своем городе. Таков был и наш почивший друг».
Прошло полтора десятка лет, в России утвердились большевики и имена таких людей, как Мамонтов, были забыты и оплеваны. Но еще были живы те, кто хорошо помнил о добрых делах этого «душителя пролетариата», капиталиста, который столько сил и средств отдал делу развития национального искусства. Когда в 1933 г. в Лондоне проходил Международный конкурс оперных исполнителей, первая премия была присуждена Ф. Шаляпину. Выступая перед огромной аудиторией, знаменитый бас счел своим долгом сказать о человеке, который когда-то дал ему путевку в жизнь: «.Я хочу вспомнить о своем друге и учителе, Савве Ивановиче Мамонтове. Прекрасный певец, он неожиданно бросил этот заманчивый путь и отдал свою жизнь, все знания, весь большой капитал бескорыстному служению русскому искусству.»
(род. в 1855 г. — ум. в 1937 г.)
Крупный американский финансист, вошедший в десятку миллиардеров XX в. Занесен в Книгу рекордов Гиннесса как первый, кто смог оставить своим потомкам 1 млрд долларов в качестве наследства. Успех его деятельности заключался в том, что он умел находить технические открытия и спонсировал их с необычайной для себя выгодой. Создатель Национальной галереи искусств в Вашингтоне.
Нынешнее состояние Меллонов базируется на доходах от огромного числа предприятий, контроль над которыми осуществляется с помощью банковских домов. Центральное место в ряду финансовых институтов, принадлежащих семье, занимает «Меллон нэшнл бэнк оф Питтсбург». Владения этой династии бизнесменов представляют собой конгломерат, действующий одновременно в самых разнообразных отраслях. Самая старая многопрофильная фирма США теперь контролирует «Алюминиум корпорейшн оф Америка», «Галф ойл», «Вестингауз электрик», «Ферст Бостон корпорейшн», «Дженерал рейншуренс» и др. Семейная империя включает предприятия по добыче нефти, угля, газа, производству железнодорожных вагонов, алюминиевой посуды, смолистых изделий и др.
Клан Меллонов происходит от шотландско-ирландских иммигрантов, которые поселились в Пенсильвании в 1808 г. Через 10 лет на свет появился Томас Меллон, отец будущего знаменитого бизнесмена, финансиста и политика Эндрю Меллона. Будучи способным и честолюбивым человеком, Томас стал сначала адвокатом и ростовщиком, а затем — судьей и банкиром. Его страстью были деньги, но делал он их только законными и гуманными методами. С юношества Том понимал, что операции с недвижимостью и закладными являются надежным путем к богатству. Он постоянно разыскивал имущество, которое находилось под арестом, и настаивал на том, чтобы, в случае неуплаты в срок надлежащей суммы, владелец был лишен права на выкуп закладной. Книги регистрации закладных в совете графства пестрели в то время записями с упоминанием имени Томаса Меллона. К 30 годам он уже накопил 12 тыс. долларов, часть которых была получена в результате выгодной женитьбы на дочери крупного землевладельца.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 118
