Во время нашей самой первой встречи генерал Али с гордостью раздул угли мифа о моджахедах и высокомерно напомнил нам, что русские не смогли их победить на протяжении десятилетних боев, и беззаботно заявил, что мы, американцы, как последние игроки на сцене, также не сможем сравниться с опытным врагом, защищающим Тора-Бора.
Нам потребовалась всего пара дней, чтобы доказать, что репутация свирепости являлась для «духов» тонким прикрытием для невыполнения своей работы.
Когда американские и британские спецназовцы возглавили атаки, проложили путь в горы и отказались покидать поле боя ночью, люди Али внезапно стали значительно более успешными. Менее чем за пять дней было захвачено более восьми тысяч метров территории «Аль-Каиды», создано несколько сотен новых мучеников, а еще несколько сотен менее преданных бойцов «Аль-Каиды» выбрали выживание и бежали из горного редута, который провозглашался как неприкосновенный. Усама бен Ладен сбежал. Даже самым предвзятым критикам будет трудно классифицировать это как что-то иное, кроме успеха.
Всего через два дня после оскорбления наших возможностей генерал Али отказался от своего заявления, и от имени США я изящно принял его комплимент. Мы обратили его в свою веру, легко развеяв миф о том, что «Аль-Каида» являлась своего рода сверхсилой. Нам не нужно было десять тысяч солдат, чтобы разгромить врага, но, возможно, нам действительно необходимы были эти силы, чтобы в самом деле убить Бен Ладена.
*
На протяжении всей операции в Тора-Бора ни один оператор «Дельты» никого не ликвидировал каким-либо иным способом, кроме как сбрасывая бомбы им на головы. Некоторые из лучших в мире снайперов, экспертов по подрывным работам и бойцов-ножевиков были вынуждены умерить свой энтузиазм, потому что афганские моджахеды должны были находиться на переднем крае, хотя их сердца там не были.
Это напоминало работу в невидимой клетке, и если бы нам дали разрешение вести настоящую войну, парни из «Дельты» могли бы многое изменить.
И если бы просьба подполковника Эшли о выводе снайперов в горы с юга, с территории Пакистана, была бы удовлетворена, мы, вероятно, приняли бы более непосредственное участие в сражении. Восхождение на такую высоту в горы оказалось бы чрезвычайно утомительным, но после пересечения границы, а затем подъема на высокие вершины с противоположной стороны, скорее всего, снайперы «Дельты» добрались бы до Бен Ладена.
Затем последовала просьба Эшли перекрыть горные перевалы и тропы, засеяв их минами с помощью средств дистанционного минирования. Она также была отвергнута, но эти мины убили бы больше боевиков «Аль-Каиды» и, возможно, того самого человека, во время их бегства к границе.
Не помню точно, когда я услышал, что примерно тысяча американских морских пехотинцев провели в Афганистане, не имеющем выхода к морю, «десантную операцию». Их задача заключалась в создании в конце ноября 2001 года передовой оперативной базы к югу от Кандагара. Насколько я знаю, они не получали приказ участвовать в битве при Тора-Бора, и это было к лучшему, поскольку ввод обычных войск привел бы к провалу нашей операции.
Несомненно, местной Шуре хватило бы одного взгляда на морских пехотинцев, чтобы решить, что дни генерала Али в качестве местной рок-звезды сочтены. Я также убежден, что многие бойцы Али, а также подчиненные ему полевые командиры, такие как Заман и Хаджи Захир, оказали бы сопротивление присутствию морских пехотинцев и, возможно, даже обратили бы свое оружие против более крупных американских сил.
Всего через два дня после битвы при Тора-Бора, пара генералов Корпуса морской пехоты задали мне вопрос в стиле «А что, если?». Моя позиция не имела ничего общего с возможностями или мужеством их подчиненных, все было связано с чувствительностью и особой динамикой жизни в горных племенных районах и общего хода битвы. Нам приходилось действовать в режиме виртуальной невидимости, чтобы Али оставался на вершине афганских сил. Ввод в район боеспособных американских морских пехотинцев пошатнуло бы и без того опасный союз.
Однако морские пехотинцы могли бы изменить обстановку, если бы их использовали по-другому. Если бы они взяли на себя обязательство помочь пакистанской армии блокировать ключевые проходы, ведущие из гор Тора-Бора, или, по крайней мере, заставить этих новых союзников по-настоящему закрыть границу, мы почти наверняка захватили бы и убили больше беглецов из «Аль-Каиды». И мы могли бы даже схватить Бен Ладена.
Оставив заднюю дверь открытой, мы дали крысе шанс сбежать с корабля.
18
Бывший сотрудник отряда
Вся жизнь — это действие и страсть, и не участвовать в действиях и страстях своего времени — значит рисковать тем, что на самом деле вообще не жил.
*Геродот *
К концу 2002 года, примерно в то время, когда мы охотились на господина Гюль Ахмеда, в ряды американского военного руководства вновь проникло явное нежелание предпринимать агрессивные и активные действия. Устаревшее мышление, существовавшее до 11-го сентября, снова набирало обороты, и я обнаружил, что отсутствие срочности и быстроты меня расстраивает. Парочка командиров говорила о необходимости хорошей игры, о том, чтобы сохранить темп и продолжать оказывать давление на «Аль-Каиду», но они не проявляли воли, желания и умственной стойкости, чтобы приказать американским войскам стать на путь, полный опасности.
В то время, когда наша страна ожидала, что мы будем подвергаться наибольшему риску, некоторые офицеры не могли перестать беспокоиться о возможных потерях среди военнослужащих. На мой взгляд, они должны были заниматься совсем другой профессией.
Во время совещания по вопросу захвата подозреваемого в связях с «Аль-Каидой», один из старших офицеров вслух поинтересовался боевой задачей и сопутствующим ей риском и спросил:
— Стóит ли это дело гибели кого-то из ваших людей?
Этот вопрос меня потряс, и я ответил:
— Сэр, задача не состоит в том, чтобы кто-то из парней погиб, но если американский народ не может положиться на то, что «Дельта» пойдет на риск, тогда нам остается только тушить свет и сливать масло.
Если не «Дельта», то кто?
*
Конечно, командир должен взвешивать все ставки, принимая на себя подобное обязательство, особенно когда дело касается политики. Во время своего процесса принятия решения, он должен изучить имеющиеся разведывательные данные и обсудить все плюсы и минусы, и если разведданные соответствуют пороговому значению для начала действий, скажем, 80 процентам или около того, то боевая задача, скорее всего, будет выполнена.
Но что происходит, когда данные разведки оцениваются как точные только на 50 процентов? Или если имеется только один источник сведений и его информацию нельзя подтвердить? Выполнение задачи все еще будет продолжено?
На мой взгляд, откладывать решение, скрестив пальцы в надежде, что через час или через день данные разведки улучшатся, граничит с откровенной халатностью и лицемерием. Аналитический паралич только помогает быстрее закрыть окно возможностей.
Из-за решения командира некоторые люди могут погибнуть, и это трагично, но война требует стального желудка и закаленного ума. Необходимо понимать, что те, кто действительно погибает, являются добровольцами, которые не боятся заплатить высшую цену в глобальной войне с терроризмом. Они сражаются за своих друзей, за свои семьи и за свою страну.
Лишь на следующем этапе войны с террором, вторжении в Ирак, масштабность и темпы ведения войны привели силы специального назначения в состояние форсажа, и смелость заняла свое законное место в душе многих командиров.
*
Очевидно, что мы не существовали в информационном вакууме. Новостные каналы ревели об Ираке, а в наших палатках в Афганистане шел спор о том, кто из «Дельты» войдет туда первым. Афганская кампания отходила на второй план, поскольку ресурсы направлялись на подготовку к массированному вторжению в Ирак, — вторжению, относительно которого я все еще не был уверен, что оно действительно произойдет.
