Эти зоны назначались тщательно, хотя и основывались на ненаучных методах. Сначала мы должны были уточнить у генерала Али местонахождение его бойцов, чтобы убедиться, что в тех местах их нет. Затем мы собирали оценки Али и наших снайперов относительно текущих мест расположения отрядов «Аль-Каиды». Потом из всего этого делалась экстраполяция относительно того, куда может направиться бегущий враг в течение следующих двадцати четырех часов. Рекомендуемые координаты передавались в ЦБУ в Баграме для утверждения. Как правило, пилоты получали эти координаты перед вылетом, и если по какой-либо причине им назначалась определенная цель, то самолет мог свободно сбрасывать свою полезную нагрузку внутри установленной зоны поражения. Авианаводчик управлял самолетами в первую очередь для поддержания контроля за их перемещениями, чтобы они не сталкивались друг с другом в воздухе и не устраивали «товарищеских матчей» между собой.
В зонах поражения не требовалось проводить опознавание целей и угроз со стороны противника. Воины или вдовы, сироты или пулеметчики, командиры или повара, — любой признак движения размером с муравья днем или источник тепла размером с человека ночью являлись честной добычей. В среднем за день внутри зон поражения взрывалось более ста бомб. Эта суровая реальность может не понравиться критикам, но она красноречиво говорит о готовности американских генералов игнорировать политкорректность и принимать жесткие решения.
*
Парни в ЦБУ сжигали столько же полуночного масла,[125] сколько и парни в горах Тора-Бора, выполняя свои собственные боевые процедуры, чтобы поддержать вести войну с таким количеством истребителей, бомбардировщиков и боевых кораблей, которое они могли вырвать у Центрального командования США, которое вело войну. Это была работа магистерского уровня, они на лету создавали новую концепцию ведения войны.
Артиллерийские специалисты Уилл, Тодд и их старый приятель-рейнджер по имени Джим сотрудничали с начальником разведки Брайаном, чтобы нанести последние координаты зон поражения на свои цифровые карты. В общей сложности было поражено более 1200 целей, назначенных СЕНТКОМом.
Обеспечение того, чтобы все эти замечательные сведения и материалы своевременно передавались в режиме реального времени в штаб СЕНТКОМа во Флориде, легло на плечи небольшой команды специалистов по связи. Ловкие связисты Тони и Хэпп установили УВЧ-антенны, которые позволили специалистам по огневой поддержке обновлять информацию о самолетах, заходящих в воздушное пространство Афганистана на пути в Тора-Бора. Шон из секции информационных технологий оборудовал рабочее место, подобно штаб-квартире Microsoft, и постоянно обрабатывал входящие данные.
Как только создавалась новая зона свободного огня, наша группа вызывала офицера по связи с позывным Раста, находившегося в коалиционном Центре управления боевыми действиями авиации. На Расте, пилоте военно-морских сил, выполнявшем штабные обязанности, также лежала сомнительная обязанность объяснять руководителю ЦУБД, почему каждый самолет на театре военных действий, казалось, всегда направлялся в Тора-Бора.
*
На операцию в Тора-Бора было потрачено огромное количество денег налогоплательщиков США и усилий заводских рабочих. Во время атаки убежища «Аль-Каиды» было сброшено более 1100 высокоточных и более 550 обычных бомб. Только за одни, довольно напряженные, сутки было сброшено 135 «джидамов». Эти цифры не включают в себя снаряды, выпущенные из смертоносно точных 40-мм автоматических пушек и 105-мм орудий боевых ганшипов AC-130. Их число исчисляется многими тысячами.
Когда такой ад обрушивается на относительно небольшую зону поражения, легко понять, почему некоторые замерзшие, голодные и контуженные боевики «Аль-Каиды» решили отказаться от мученичества и сбежали. Возможно, они себе подумали и решили: «Черт возьми, если ушел сам шейх, Лев ислама, то почему бы не свалить и нам?»
*
Через день после того, как мы вернулись с гор, некоторые из нас сгрудились вокруг карты района Тора-Бора и неофициально доложили об итогах сражения генерал-майору Деллу Дейли и главному сержант-майору Томпсону. Когда мы закончили, Дейли заявил:
— Это невероятная, историческая, совершенно необычная для «Дельты» и великая тактическая победа.
Сегодня, если вы загуглите слова «Тора-Бора», менее чем за секунду у вас под рукой окажется лавина документов. Их количество огромно, но это общедоступные материалы, которые содержат в себе всё — от новостных сообщений до мнений блогеров.
Несомненно, Армия США могла бы получить нечто бóльшее, чем подобный источник информации, из-за особой важности, придаваемой обобщению и документированию получаемого боевого опыта. Хотелось бы верить, что Центр по изучению боевого опыта сухопутных войск США приоткроет сокровищницу сведений о каждом сражении, проведенном во время операции «Несокрушимая свобода».
Задача этого Центра состоит в сборе, анализе и обобщении данных, а также в распространении накопленной информации и полученных экспертных выводов среди командиров, штабов и курсантов для того, чтобы мы не совершали одну и ту же ошибку дважды и могли лучше планировать свои действия в будущем. Кажется, в этих словах есть смысл, не так ли? Что ж, в учреждении, которое хвастается на своем веб-сайте, что оно является «Интеллектуальным центром армии», на момент написания этой книги фраза «Тора Бора» встречается только в одном документе — документе, озаглавленном как «Стратегия национальной безопасности Соединенных Штатов Америки».
«Стратегия» была опубликована в 2002 году, в первую годовщину 11-го сентября, и упоминает Тора-Бора только в контексте сражения в Коралловом море, произошедшем на начальном этапе Второй мировой войны. Военно-морские силы не проиграли эту решающую битву на Тихом океане, но и не выиграли ее. Бой в Коралловом море был важным событием, потому что он положил начало концу Японской империи.[126] Таким образом, вывод, сделанный Центром по итогам исследования, состоял в том, что битва при Тора Бора имела большое значение, независимо от того, оказалась ли она успешной или нет. В конце концов, почему редакторы нашей «Стратегии национальной безопасности» допустили бы такую ссылку, если бы она не была оправданной? Это было бы не очень поучительно. Но на мой взгляд, Центр не придал битве серьезного значения потому, что это была не обычная война, а очень ограниченная операция спецназа, своеобразный стилет вместо палаша. Наша задача состояла в том, чтобы продолжать двигаться вперед и давать возможность падать бомбам. Хотя мы охотились за человеком, который был первопричиной всего конфликта, историки приберегли свою тяжелую работу для описания действий «летающих жокеев» и танкистов.
Тем не менее, несмотря на точку зрения Центра, наше государство никогда не было так близко к убийству или поимке Бен Ладена, как в Тора-Бора.
*
Как бы неудобно это ни было признавать, мы уже много лет знаем, что Бен Ладен не был убит или захвачен в Тора-Бора.
Таким образом, независимо от того, как и кто предпочитает искажать факты, сражение следует рассматривать как военный провал. Эта суровая реальность никоим образом не подразумевает, что американские и британские спецназовцы, авианаводчики и оперативники разведки не действовали в соответствии со своим предназначением, поскольку они, безусловно, профессионально выполняли свою работу. Но даже в таком случае, как можно по-другому претендовать на успех? Без сомнения, это была огромная тактическая победа, но если говорить о стратегических итогах, то бой у Тора-Бора можно рассматривать только как имевший частичных успех.
*
Генерал Али однажды пообещал ЦРУ, что он атакует 26-го ноября 2001 года, но неоднократно откладывал нападение, очевидно, удовлетворяясь небольшими дневными перестрелками в предгорьях. Он не хотел отдавать приказ всей своей армии разгромить «Аль-Каиду».
Моджахеды завоевали всемирную репутацию преданных, бесстрашных и непобедимых солдат Аллаха, потому что они разгромили Советскую Армию в 1980-х годах. Проблема заключалась в том, что командиры «духов» верили собственным заявлениям и сильно переоценивали способности своего войска «стрелков и грабителей».
