Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 108
447
Письмо В.Н. Левичева из Германии от 12 мая 1933 г. // Там же С. 291.
Фон Дирксен — фон Бюлову. Письмо от 17 октября 1931 г. // Там же. С. 121.
Там же.
См.: Игнатов А. Человек, предсказавший пакт Молотова-Риббентропа // Рос. вести. 1994. 6 сент.
См.: Версальский мирный договор. С. 49–50.
Фон Дирксен о своей встрече с Ворошиловым 12 декабря 1931 г. // Дьяков Ю.Л., Бушуева Т.С. Фашистский меч ковался в СССР. С. 129.
См.: Фляйшхауэр И. Пакт. С. 108.
Меморандум МИД Германии от 27 июля 1939 г. // СССР — Германия. 1939–1941. Т. 1. Вильнюс. 1989. С. 23.
Инструкция статс-секретаря МИД Германии германскому послу в Москве от 29 июля 1939 г. // Там же. С. 25–26.
Имперский министр иностранных дел — германскому послу в Москве. Телеграмма № 166 от 3 августа 1939 г. // Там же. С. 28.
Цит. по: Дьяков Ю.Л., Бушуева Т.С. Фашистский меч ковался в СССР. С. 25.
Хаффнер С. Дьявольский пакт. Пятьдесят лет германо-русских отношений // Цит. по: Дьяков Ю.Л., Бушуева Т.С. Фашистский меч ковался в СССР. С. 364.
Правда. 1939. 24 авг.
Семиряга М. И. Советско-германские договоренности в 1939 — июне 1941 г.: взгляд историка // Сов. государство и право. 1989. № 9. С. 93.
Мюллерсон Р.А. Советско-германские договоренности 1939 г. в аспекте международного права // Там же. С. 106.
Известия. 1989. 25 дек.
Правда. 1989. 28 дек.
Текст договора см.: Внешняя политика СССР. Сб. документов. Т. III. М., 1945. С. 517–519.
Текст пакта см. там же. С. 556–557.
Текст пакта см. там же. С. 566–568.
Текст договора см. там же. С. 526–527.
Текст договора см. там же. С. 549–551.
Текст договора см. там же. С. 658–659.
Советский проект пакта о ненападении гласил дословно следующее: «Правительство СССР и Правительство Германии, руководствуясь желанием укрепления дела мира между народами и исходя из основных положений Договора о нейтралитете, заключенного между СССР и Германией в апреле 1926 г., пришли к следующему соглашению:
Статья 1. Обе Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются взаимно воздерживаться от всякого акта насилия и агрессивного действия в отношении друг друга, как отдельно, так и совместно с другими державами.
Статья 2. В случае, если одна из Высоких Договаривающихся Сторон окажется объектом акта насилия или нападения со стороны третьей державы, другая Высокая Договаривающаяся Сторона не будет ни в какой форме поддерживать подобный акт этой державы.
Статья 3. В случае возникновения споров или конфликтов между Высокими Договаривающимися Сторонами по вопросам того или иного рода обе стороны обязуются разрешать эти споры или конфликты исключительно мирным путем в порядке взаимных консультаций или, если необходимо, путем создания соответствующих арбитражных комиссий.
Статья 4. Настоящий договор заключается сроком на пять лет, причем если одна из Высоких Договаривающихся Сторон не денонсирует его за год до истечения срока, срок действия договора будет считаться автоматически продленным на следующие пять лет.
Статья 5. Настоящий договор подлежит ратификации в возможно короткий срок, после чего договор вступает в силу.
Постскриптум
Настоящий договор вступает в силу только в случае одновременного подписания специального протокола по внешнеполитическим вопросам, представляющим интерес для Высоких Договаривающихся Сторон. Протокол является составной частью Пакта/см.: Германский посол в Москве — в МИД Германии. Телеграмма № 190 от 19 августа // СССР — Германия. 1939–1941. T.I. С. 47–48.
Правда. 1939. 1 сент.
См., напр.: Бережков В.М. Приговор выносит время // Неделя. 1989. № 31. С. 10.
Семиряга М.И. Советско-германские договоренности… С. 94.
См.: Уроки прошлого, выводы на будущее // Известия. 1989. 24 авг.
Сравнение этих соглашений возможно лишь по оценке, заявленной в отношении них мировым сообществом. Комментируя заключение советско-германского договора о нейтралитете от 24 апреля 1926 г., французская газета «Авенир» («Будущее») писала: «Германия под носом у нас подготовляет реванш. При желании Германии Красная армия вторично вторгнется в Польшу» (цит. по: Советско-германский договор — бельмо на глазу империалистов // Правда. 1926. 29 апр.). То, чему не суждено было случиться в то время, было осуществлено в сентябре 1939 г.
Статья 2 Берлинского договора гласила: «Если, вопреки своему мирному поведению, одна из договаривающихся сторон подвергнется нападению третьей державы или группы третьих держав, другая договаривающаяся сторона будет соблюдать нейтралитет в продолжение всего конфликта» (Правда. 1926. 27 апр.).
Правда. 1939. 1 сент.
Фляйшхауэр И. Пакт. Гитлер, Сталин и инициатива германской дипломатии. 1938–1939: пер. с нем. М., 1990. С. 297.
Семиряга М.И. Советско-германские договоренности… С. 97.
Фляйшхауэр И. Пакт. С. 297.
Названная статья гласила следующее: «Обязательства, изложенные в предшествующих статьях, не могут никаким образом ограничить или изменить права и обязанности, вытекающие для каждой из высоких договаривающихся сторон из соглашений, заключенных ею ранее вступления в силу настоящего договора, причем каждая из сторон заявляет настоящей статьей, что она не связана никаким соглашением, налагающим на нее обязательство участвовать в нападении, предпринятом третьим государством».
Текст протокола от 5 мая 1934 г. о продлении срока действия договора о ненападении между СССР и Польшей см.: Внешняя политика СССР. Т. III. С. 714–715. Действие этого пакта было еще раз подтверждено сторонами 26 ноября 1938 г. (см.: Известия. 1938. 27 нояб.).
Текст договора см. там же. 1941. 6 апр.
Так, ч. 1 ст. 2 договора о ненападении между СССР и Польшей от 25 июля 1932 г., имея условием своего применения ту же ситуацию, что и ст. 2 советско-югославского договора от 1941 г., т. е. случай, если одна из договаривающихся сторон подвергнется нападению со стороны третьего государства, накладывала на другую договаривающуюся сторону обязательство не оказывать ни прямо, ни косвенно помощи и поддержки нападающему государству в продолжение всего конфликта.
Для сравнения приведем статью II договора о взаимопомощи между СССР и Литвой от 10 октября 1939 г., говорившую о том, что в случае нападения на одну из договаривающихся сторон любой европейской державы Советский Союз и Литва обязуются оказывать друг другу всяческую помощь, в том числе и военную/Известия. 1939. 11 окт./.
Ратификация советско-германского договора о ненападении была осуществлена 31 августа 1939 г. Верховным Советом СССР, а не его Президиумом. Это являлось отступлением от установленного Законом СССР от 20 августа 1938 г. «О порядке ратификации и денонсации международных договоров СССР» правила (в качестве примера следования данному правилу приведем ратификацию Президиумом ВС СССР 29 сентября 1939 г. советско-эстонского пакта о взаимопомощи от 28 сентября 1939 г. (см.: Сообщение ТАСС о ратификации советско-эстонского пакта о взаимопомощи Президиумом Верховного Совета СССР // Известия. 1939. 30 сент.), ибо ст. 1 названного закона гласила: «В соответствии с пунктом «м» статьи 49 Конституции СССР ратификация международных договоров производится Президиумом Верховного Совета СССР» (Текст закона см.: Образование и развитие Союза Советских Социалистических Республик. М., 1973. С. 490). Однако выводить из этого недействительность постановления Верховного Совета и ратификации советско-германского договора о ненападении не следует, так как в регламентировавшей компетенцию Верховного Совета СССР ст. 31 Конституции СССР 1936 г. говорилось, что «Верховный Совет СССР осуществляет все права, присвоенные Союзу ССР согласно статье 14 Конституции (пункт «а» статьи 14 Конституции относил ратификацию договоров с другими государствами к ведению СССР. — А. П.), поскольку они не входят, в силу Конституции, в компетенцию подотчетных Верховному Совету СССР органов СССР: Президиума Верховного Совета СССР, Совета Народных Комиссаров СССР и Народных Комиссариатов СССР» (Конституция СССР 1936 г. // Там же. С. 455, 457, 459). Такая формулировка ст. 31 призвана была не подчеркнуть отсутствие у Верховного Совета каких-либо правомочий, а, не перечисляя их конкретно, определить круг его полномочий в целом. Иначе в тексте статьи употреблялся бы оборот: «… за исключением тех правомочий, которые, в силу Конституции, входят в компетенцию подотчетных Верховному Совету органов СССР: Президиума Верховного Совета СССР…». В тексте же ст. 31 Конституции употреблялся пояснительный, а не противительный союз «поскольку».
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 108
